Пятница , 25 сентября 2020
Home / Майнинг / Средства, Биткойн и Время: Средства (часть 1)

Средства, Биткойн и Время: Средства (часть 1)

Обычная правда о деньгах: Средства — самая пользующаяся популярностью история, когда-либо рассказанная людьми. Она является рефлексивным повествованием: имеется в виду, что она имеет значимость лишь поэтому, что все в неё веруют, и все в неё веруют, поэтому что она имеет значимость. Средства — это история, которая длится…

***

Обобщая взоры почти всех выдающихся мыслителей, в данном эссе, состоящем из трёх частей, будут поочередно рассмотрены последующие темы:

  • Средства — их характеристики, история и эволюционная история (данная статья)
  • Биткойн — его природа и значимость в истории средств (см. ЧАСТЬ 2)*
  • Время — взор на его ценность и на то, как может сложиться история средств (см. ЧАСТЬ 3)*

*Примечание: Переводы других частей скоро покажутся на БитНовостях*

Данное эссе составлено под впечатлением, навеяно и переработано на базе бессчетных литературных произведений. Заголовок всякого раздела будет содержать номер [n], ссылающийся на надлежащие синтезированные работы в конце каждой части. Этим же из вас, кто желает получить доп объяснения по хоть какой из обсуждаемых тут тем, я настоятельно рекомендую прочесть выставленные уникальные труды.

***

Обмен меж людьми [2,6]

Людские существа относятся к сетевым видам. На первых порах речь шла о маленьких группах охотников и собирателей, численность которых не превосходила 150 человек (число Данбара). Когда же люди начали обмениваться вместе, они интуитивно открыли себе разделение труда, позволяющее человеку задуматься о собственных сравнительных плюсах и сосредоточить все своё время на избранном себе ремесле. Разделение труда содействует специализации производительных усилий для получения прибыли на взаимовыгодной базе. Если Джон делает топоры резвее, чем Стив, а Стив делает луки резвее Джона, то им обоим лучше сосредоточиться на собственной специализации и обоюдном обмене. Броско, что это справедливо даже в этом случае, если Джон делает топоры и луки резвее, чем Стив (до определенной степени), и, что в особенности умопомрачительно, данный эффект наращивается.

Инструменты, или технологии представляют собой механизмы, повышающие производительность за счёт роста отдачи от затраченного человеком времени, направленного на создание. При помощи топора можно порубить больше древесной породы за человеко-час, чем нагими руками. По мере того, как люди делали и обменивались наиболее различными орудиями труда, происходило повышение экономии времени и углубление специализации. Специализация породила инновации, так как она поощряла инвестирование времени в инструменты для производства орудий труда, к примеру, точильные камешки, применяемые для производства наиболее острых топоров. Это позволило людям создавать наиболее совершенные орудия труда, что привело к ещё большему увеличению производительности. В итоге что существенно возросла экономия времени, которое люди стали вкладывать в последующую специализацию и повышение сферы торговли за счёт обмена с наиболее широким кругом и многообразием людей, что содействовало ещё большему углублению разделения труда, и так дальше. Схожая рекурсивная динамика сохраняется и по сей денек, как добродетельный круговорот, не понимающий никаких естественных пределов — Современные рынки продуктов, услуг и мыслях разрешают людям свободно и радиво обмениваться и специализироваться во имя всеобщего блага. Таковым образом, акт обмена является начальной силой, обеспечивающей прогресс и благоденствие всего населения земли. Благоденствие — это всего только экономия времени, которая пропорциональна разделению труда:

Обмен меж людьми — это изначальная сила, движущая весь человечий прогресс и благоденствие. Благоденствие — это просто сэкономленное время, соразмерное разделению труда. Эта рекурсивная динамика сохраняется и по сей денек как добродетельный цикл, не имеющий никаких установленных естественных ограничений — современные рынки продуктов, услуг и мыслях разрешают людям честно обмениваться и специализироваться для всеобщего блага.

В культурном развитии обмен меж людьми — это то же самое, что и секс — для био эволюции. Средством обмена и специализации возникают и распространяются инновации. В которой-то момент человечий разум становится коллективным и кумулятивным так, как это не происходило ни с одним иным звериным. Язык, а потом и письменность, дозволили нам передавать все скопленные коллективные познания любому следующему поколению. Письменность помогала нам выражать и распространять системы убеждений и верований. Как единственный представитель звериного мира, который может говорить истории и веровать в их, мы научились организовываться, используя такие абстракции, как средства, математика, цивилизации и компании. Наша неповторимая способность говорить истории и веровать в их — в качестве капиталистов вольного рынка, бойцов за права человека, людей страны либо хоть какой иной истории, с которой мы ассоциируем себя, — дозволяет нам гибко сотрудничать вместе в огромных масштабах и независимо от генетических границ. Таковой размах сотрудничества, которого никогда не было ни до, ни опосля, является предпосылкой того, что население земли сделалось занимать доминирующее положение на Земле. Мы являемся взаимосвязанным биологическим видом, тесновато взаимодействующим меж собой средством воплощения актов обмена. Спонтанно возникающим свойством этих сложных человечьих взаимодействий являются средства, которые дозволили решить трудности, присущие торговле, и убыстрили скорость людского обмена и разделения труда. Средства, как неподменный смазочный материал для процесса обменов меж людьми, были в числе первых историй, которые мы употребляли, чтоб организованно действовать на базе коллективного подхода.

История средств [1]

Итак, давайте начнём с главных положений, а далее будем управляться логикой. Самая обычная форма людского обмена — это конкретная торговля настоящими продуктами, скажем, пушками за лодки, в процессе процесса, известного как прямой товарообмен либо бартер. Прямой товарообмен практичен лишь в этом случае, когда незначимое количество людей ведет торговлю маленьким количеством продуктов. Если же речь идёт о наиболее больших группах людей, то у индивидуумов становится больше способностей специализироваться на производстве и торговле с наиболее широким кругом людей, что наращивает совокупное достояние в интересах всякого из их. Этот обычный факт, что обмен дозволяет нам создавать больше продуктов за час человечьих усилий, является основой самой экономической деятельности:

Экономика — это общественная наука о увеличении производства на единицу вклада.

Наиболее большие группы людей, обменивающихся продуктами, предполагают наиболее большие рынки, но в то же время делают делему несовпадения желаний — то, что вы стремитесь приобрести с помощью торговли, делается кем-то, кто не желает получить то, что вы сможете ему предложить. Эта неувязка имеет три специфичных направления:

  • Несочетаемость в масштабе — представим, что, пытаясь поменять карандаши на дом, нереально приобрести часть этого дома, а владельцу дома может и не пригодиться такое огромное количество карандашей.
  • Несовпадение местоположений — представьте, что вы пытаетесь поменять угольную шахту в каком-то определенном месте на фабрику в каком-либо другом месте, если лишь по случайному стечению событий вы не ищете фабрику конкретно в том месте, а контрагент, с которым вы имеете дело, отыскивает угольную шахту конкретно в этом месте, сделка не быть может осуществлена, потому что фабрики и угольные шахты не являются перемещаемыми.
  • Несовпадение во временном контексте — представьте, что вы пытаетесь собрать довольно апельсинов, чтоб поменять их на грузовик, потому что апельсины являются скоропортящимся продуктом, они, быстрее всего, сгниют до того, как сделка быть может завершена.

Единственный метод решить эту трёхмерную делему заключается в использовании, так именуемого, опосредованного (косвенного) обмена, при котором вы ищете другого человека с хотимым для контрагента продуктом и обмениваете его на собственный продукт только для того, чтоб, в свою очередь, поменять его на продукт контрагента, чтоб окончить сделку.

Промежный продукт, применяемый для совершения сделки с контрагентом, именуется средством обмена, что является первейшей функцией средств.

С течением времени люди, обычно, равномерно сходятся на одном средстве обмена (либо, в последнем случае, на нескольких средствах обмена), потому что это существенно упрощает процесс торговли. Продукт, который становится признанным средством обмена, обычно, называется средствами. Средства предоставляют своим юзерам полную свободу действий, потому что они могут быть просто обменены на хоть какой продукт, предлагаемый на рынке.

С данной нам точки зрения, считается, что средства имеют наивысшую продаваемость, подразумевая тем лёгкость, с которой они могут быть проданы на рынке в хоть какое время с меньшими потерями в стоимости. Уровень продаваемости продукта быть может достаточно буквально определен при помощи того, как отлично он решает все три нюанса трудности несогласованности желаний:

  • Пригодность для сделок разных масштабов — продукт, который просто поделить на наиболее маленькие единицы либо сгруппировать в наиболее большие единицы, что дозволяет юзеру вести торговлю им в любом хотимом количественном выражении
  • Пригодность для реализации в любом географическом регионе — продукт, который просто транспортируется либо передаётся на любые расстояния.
  • Возможность реализации со временем — продукт, который может надёжно задерживать свою ценность в протяжении долгого времени, будучи устойчивым к тлению, коррозии, подделке, непредсказуемому повышению предложения и иным неблагоприятным последствиям в плане его ценности.

 

Конкретно 3-ий компонент, продаваемость во времени, описывает полезность продукта как хранилища цены – что является 2-ой функцией средств.

Так как создание каждой новейшей единицы валютного продукта делает всякую другую единицу относительно наименее дефицитной, это содействует размыванию цены уже имеющихся единиц в рамках процесса, известного под заглавием инфляция. Обеспечение сохранности цены от утраты в итоге инфляции является очень принципиальной функцией средств, а средства играют главную роль в функционировании процветающих коммерческих сетевых структур.

Твёрдые средства [1]

Твёрдые средства наиболее надёжны в качестве средства хранения ценности конкретно поэтому, что они сопротивляются намеренному обесцениванию их цены со стороны остальных сторон и, как следует, сохраняют продаваемость в длительной перспективе.

Твёрдость валютного продукта, также популярная как его надёжность, определяется припасом имеющегося в наличии продукта и притоком новейшего. Показатель, который количественно описывает твёрдость средств, именуется соотношением припасов к притоку:

  • «Припасы» — это имеющееся предложение валютных единиц.
  • «Приток» — это сделанное за определенный просвет времени новое предложение, обычно, в течение 1-го года.
  • Деление припаса валютного продукта на его поступление представляет собой отношение припаса к притоку.
  • Чем выше отношение припасов к притоку, тем больше твёрдость (либо надёжность) средств.

Чем выше отношение припасов к притоку, тем наиболее устойчивыми являются средства к тому, чтоб их ценность была подвержена действию инфляции. Не существует никакого правильного выбора в отношении формы средств, но есть определенные последствия в отношении того, какую форму рынок естественным образом изберет. Если люди предпочитают хранить достояние в валютном благе, который показывает наименьшую твёрдость, то производители этого валютного блага стимулируются к производству большего количества валютных единиц, что приводит к экспроприации богатства имеющихся хозяев валютных единиц и разрушает продаваемость валютного блага в длительном плане. В этом и заключается фатальный недочет мягеньких средств: если в качестве хранилища ценностей будет употребляться что-либо, что может иметь возможность роста его предложения, то его предложение будет лишь возрастать, так как производители будут стремиться присвоить ценность, лежащую в мягеньких валютных единицах, и самим хранить её в наиболее твёрдой форме средств. Как будет показано на почти всех исторических примерах в этом эссе, хоть какой валютный продукт, припасы которого могут быть увеличены относительно дешево и просто, стремительно убьет достояние тех, кто употребляет его в качестве хранилища цены.

Для того чтоб продукт мог играться доминирующую валютную роль в экономике, он должен владеть наиболее высочайшей твёрдостью и наиболее высочайшим коэффициентом дела припасов к притоку по сопоставлению с конкурирующими валютными продуктами. В неприятном случае, чрезмерное создание единиц валютного продукта не только лишь убьет достояние людей, его держателей, но также и стимулы к его использованию в качестве средства сохранения цены. На базе взаимодействия принимаемых людьми решений некие продукты получают статус валютной единицы. Конкретно из хаоса сложных человечьих взаимодействий и рождается валютный порядок. В связи с сиим принципиально учесть социальные нюансы самопроизвольного появления валютного порядка.

Средства — это соц сеть [1,4]

Средства, как система ценностей, соединяющая людей в пространстве и времени, являются начальной и наикрупнейшей социальной сетью. Ценность сети является отражением полного количества вероятных связей, которые она допускает. Подобно телефону и современным соц медиа-платформам, валютная сеть становится экспоненциально наиболее ценной по мере того, как к ней присоединяется больше людей, поэтому что количество вероятных подключений, которое она допускает, пропорционально квадрату числа всех участников сети, и это соотношение определяется Законом Меткалфа:

Ценностные значения сети основаны на количестве вероятных соединений, которые она поддерживает. Такая ценность растёт экспоненциально с добавлением всякого новейшего юзера – свойство, обширно известное как «сетевые эффекты».

Ценность сети определяется количеством вероятных подключений, которые она допускает. В валютной сети повышение количества вероятных связей значит огромную продаваемость и наиболее необъятные перспективы для торговли. Участники валютной сети соединены меж собой средством использования общей формы средств для выражения и хранения цены. Сетевые эффекты, определяемые как доборная выгода, достигаемая за счёт прибавления новейшего члена в сеть для всех имеющихся членов данной нам же сети, побуждают людей принимать единую форму средств. Интуитивно понятно, что валютный продукт, который сохраняет ценность во времени (твёрдые средства) является постоянно наиболее желаемым, чем тот, который теряет ценность (мягенькие средства). Это принуждает людей естественным образом тяготеть к самой твёрдой форме средств, которая им доступна. Наиболее того, так как человечий обмен — это исключительное публичное явление, страдающее от трёхмерной трудности несовпадения желаний, хоть какое валютное благо, способное разрешить все три нюанса данной нам трудности, захватит весь рынок (либо подавляющую его часть). По сиим причинам вольный валютный рынок показывает такую тенденцию, что фаворит конфискует для себя всё (либо, по последней мере, самую большую долю). Сетевые эффекты ускоряют естественное объединение людей вокруг единой монетарной технологии, потому что наиболее большие монетарные сети поддерживают наиболее высшую продаваемость соответственного валютного продукта.

Но выбор монетарного продукта ограничивается технологическими реалиями того либо другого рынка, который и выбирает себе валютный продукт. Это может воспрепятствовать динамике — фаворит получает всё, так как любой определенный валютный продукт в большей либо наименьшей степени удовлетворяет желательным валютным качествам.

Валютные свойства [1,4]

Как мы увидим, рынки естественным образом и спонтанно избрали для валютного блага то, что лучшим образом удовлетворяет целому ряду предпочтительных черт, определяющих, как полезным будет то либо другое валютное благо как форма средств:

  • Твёрдость — сопротивление непредсказуемому повышению предложения и понижению ценности
  • Взаимозаменяемость — единицы являются взаимозаменяемыми и неотличимыми друг от друга.
  • Портативность — удобство транспортировки либо передачи валютных единиц на расстояния.
  • Долговечность (износостойкость) — устойчивость валютных единиц к тлению, коррозии либо утере ценности вследствие обветшания.
  • Делимость — лёгкость разделения либо группировки валютных единиц
  • Защищённость — устойчивость к подделкам либо фальсификациям
  • Суверенность — источник его ценности, причины доверия и разрешения, нужные для совершения с ним сделок (естественный соц консенсус либо же искусственный правительственный указ)
  • Государственное одобрение — разрешено в качестве легитимного платёжного средства правительством.

Как уже говорилось, твёрдость — это особенная черта, которая при определении пригодности блага для выполнения валютной роли берет на себя первенство над всеми иными. Средства, как выражение цены, оставались принципно постоянными, но эволюционировали со временем, принимая форму тех либо других продуктов. Подобно языку, на котором поначалу гласили, потом писали, а сейчас печатают, смысл, выраженный в деньгах, остаётся постоянным, в то время как их модальность повсевременно эволюционирует. Так же, как и монетарные технологии, которые мы используем для выражения цены, изменяются и наши предпочтения.

Перспективы благоденствия [1]

В экономике важным нюансом принятия решения человеком являются временные предпочтения, под которыми понимается соотношение, в каком индивидум ценит истинное относительно грядущего. Временные предпочтения благоприятно влияют на всех людей, потому что будущее неопределённо, а конец постоянно может оказаться поближе, чем ожидается. Потому, при иных равных критериях, мы, естественно, предпочтём получить какую-либо ценность быстрее ранее, чем позднее. «Лучше синица в руках, чем журавль в небе»… Считается, что люди, которые предпочитают отложить текущее потребление и заместо этого инвестировать в будущее, имеют наиболее низкие временные предпочтения. Снижение временных предпочтений тесновато соединено с твёрдостью средств, также является конкретно тем, что дозволяет людской цивилизации развиваться и становиться все наиболее процветающей. Что касается временных предпочтений, то твёрдые средства играют важную роль в трёх главных качествах:

  • Обеспечивая надёжный метод защиты ценности во времени, твёрдые средства стимулируют людей к наиболее длительному мышлению и тем понижают их временные предпочтения.
  • Являясь размеренной единицей измерения, твёрдые средства содействуют неизменному росту рынков за счёт понижения издержек и рисков вольной торговли, что увеличивает стимулы для длительного сотрудничества и понижает временные преференции.
  • Самосуверенные средства (к примеру, золото и биткойн), не поддающиеся манипулированию со стороны, уменьшают государственное вмешательство, что провоцирует рост вольных рынков, увеличивая их длительную стабильность и снижая временные предпочтения.

Наиболее низкие временные предпочтения являются принципиальной частью того, что отделяет человека от остальных видов звериных. Размышляя о том, что лучше для грядущего, мы можем взнуздать наши анималистические порывы и принять решение поступать правильно и сотрудничать во имя всеобщего блага. По мере того, как люди понижают свои временные предпочтения, они развивают способность к реализации наиболее длительных задач. Заместо того, чтоб растрачивать всегда на создание продуктов для незамедлительного употребления, мы можем решить предназначить время разработке наиболее совершенных продуктов, на создание которых требуется наиболее долгое время, но которые в длительной перспективе принесут нам больше полезности.

Лишь за счёт сокращения временных предпочтений человек может создавать продукты, которые сами по для себя не предусмотрены для употребления, а напротив, употребляются в производстве остальных продуктов. Продукты, предназначенные только для производства остальных продуктов, именуются серьезными продуктами.

 

Лишь человек с наименьшими временными предпочтениями может решить отрешиться от нескольких часов конкретно рыбалки и создать выбор в пользу сотворения наиболее совершенной рыболовной удочки, которую недозволено употребить в еду саму по для себя, но которая в предстоящем будет обеспечивать наиболее высочайшие результаты за единицу времени, потраченного человеком на рыбалку. В этом сущность инвестирования: люди откладывают незамедлительное ублажение собственных потребностей и инвестируют время в создание серьезных продуктов, что, в свою очередь, сделает сам производственный процесс наиболее улучшенным, продлит его на наиболее долгий временной горизонт и обеспечит наилучшие результаты за час затраченного человеком труда.

Таковым образом, инвестиции содействуют повышению припасов серьезных благ, которые увеличивают производительность. Умопомрачительно, но этот эффект также преобразуется в цикл положительной оборотной связи. Также узнаваемый как добродетельный цикл либо эффект маховика, цикл положительной оборотной связи — это процесс, который получает рекурсивное питание (его выходы также служат входами) и, таковым образом, создаёт комбинированные эффекты. Циклы положительной оборотной связи играют важную роль в биологии, химии, психологии, социологии, экономике и кибернетике. Что касается инвестиций, то по мере скопления большего количества серьезных продуктов уровень производительности увеличивается ещё посильнее, а временной горизонт производства расширяется ещё далее:

По мере того, как люди проявляют наименьшие временные предпочтения и растрачивают своё время с разумом, они тем увеличивают свою вкладывательную эффективность и делают больше вольного времени себе.

Чтоб чётко осознать значение временных предпочтений, давайте разглядим 2-ух гипотетичных рыбаков, Гарольда и Луи, у каких на старте не было ничего, не считая собственных собственных рук. У Гарольда наиболее высочайшие временные предпочтения, чем у Луи, и он решает заниматься ловлей рыбы только нагими руками. Используя таковой подход, Гарольд растрачивает около восьми часов в денек для того, чтоб изловить довольно рыбы, которой ему бы хватило прокормиться на один денек. Луи, с иной стороны, растрачивает всего 6 часов в денек на рыбалку, наслаждаясь наименьшим количеством рыбы, и решает издержать оставшиеся два часа на изготовка рыболовной удочки.

Две недельки спустя Луи удалось сконструировать удочку, при помощи которой он сейчас может вылавливать вдвое больше рыбы в час, нежели Гарольд. Инвестиции Луи в изготовка удочки дозволили ему растрачивать на рыбалку лишь по четыре часа раз в день, питаться этим же количеством рыбы, что и Гарольд, и проводить оставшиеся четыре часа отдыхая и предаваясь досугу. Но, так как у Луи наиболее низкие временные предпочтения, он заместо этого решил ловить рыбу по 4 часа в денек, а другие 4 часа употреблять на постройку рыбацкой лодки заместо досуга.

Через месяц Луи наконец удалось выстроить рыбацкую лодку, на которой он сейчас может выходить в море и ловить такую рыбу, которую Гарольд даже никогда и не лицезрел. Луи не только лишь прирастил свою производительность (количество рыбы, пойманной на человека за час), да и повысил свойство собственной продукции (большее обилие рыбы из глубоководных районов моря). При использовании удочки и лодки, Луи сейчас требуется всего только 1 час в денек, чтоб добыть нужное количество еды на денек, а другие 7 часов он растрачивает на предстоящее скопление капитала — на стройку наиболее совершенных удочек, лодок, сетей, приманок и т.д. — что, в свою очередь, ещё больше наращивает производительность его труда и состояние жизни.

Если Луи и его потомки будут продолжать придерживаться наиболее низких временных предпочтений, результаты такового поведения будут усиливаться со временем и из поколения в поколение. По мере того, как они будут аккумулировать больше капитала, их трудовые усилия будут становиться все наиболее осязаемыми в итоге увеличения производительности и дозволят им участвовать во всё наиболее масштабных проектах, которые требуют всё наиболее длительного времени для окончания. Эти заслуги ещё наиболее укрепятся, когда Луи и его потомки начнут вести торговлю с иными людьми, специализирующимися на ремёслах, которыми они сами не занимаются, к примеру, в сфере жилищного строительства, виноделия либо сельского хозяйства. Поочередные уровни обучения, увеличение производительности и благоденствие торговых сетей являются основополагающими факторами, на которых строится весь прогресс населения земли в области познаний, технологий и культуры. Продвижение населения земли проявляется в инструментах, которые мы создаём, и в том, как мы взаимодействуем вместе.

С данной нам точки зрения становится понятно, что более принципиальные экономические решения, с которыми сталкивается человек, соединены с определенными компромиссами, с которыми он столкнётся вкупе со своим будущим «я».

Съешьте меньше рыбы сейчас, чтоб завтра выстроить рыбацкую лодку.

Питайтесь полезной едой сейчас, чтоб завтра быть бодрствующими.

Треньтесь сейчас, чтоб быть в прелестной физической форме завтра.

Читайте книжки сейчас, чтоб завтра владеть познаниями.

Инвестируйте средства сейчас, чтоб быть обеспеченными завтра.

Нашим утешением может служить тот факт, что эта многогранная сила природы постоянно доступна для всякого из нас. Какими бы неблагоприятными ни были происшествия для человека с низкими временными предпочтениями, он, быстрее всего, найдёт метод продолжать увеличивать усилия в реальном и отдавать ценность собственному будущему «я» до того времени, пока не достигнет собственных целей. В противоположность этому, независимо от того, как фортуна и достояние способствуют человеку с большенными временными предпочтениями, он, быстрее всего, найдёт метод и в предстоящем разбазаривать благосостояние и обкрадывать своё будущее «я». Такие индивидуально-ориентированные дела с нашим будущим — это микрокосмос общественного макрокосмоса. По мере того, как общество развивает наиболее низкие временные предпочтения, его перспективы благоденствия будут улучшаться в тандеме.

Фундамент экономического роста [1,4]

Существует огромное количество причин, выходящих за рамки данного очерка и оказывающих воздействие на временные предпочтения. Более животрепещущим для предстоящего обсуждения является ожидаемая будущая стоимость средств. Как указывает практика, твёрдые средства различаются тем, что они превосходят все остальные виды средств, так как владеют свойством сохранять свою ценность во времени. Так как их покупательная способность имеет тенденцию оставаться неизменной либо расти со временем, твёрдые средства стимулируют людей откладывать потребление и инвестировать в будущее, тем снижая свои временные предпочтения. Что все-таки касается мягеньких средств, то они подвержены неожиданному повышению предложения. Повышение валютной массы – это то же самое, что и понижение процентной ставки, которая, на самом деле, является ценой заимствования средств и стимулом к сбережению. Понижение процентной ставки ослабляет мотивацию к сбережению и инвестированию, в свою очередь, наращивает стимул к заимствованию. Таковым образом, мягенькие средства препятствуют формированию положительной ориентации на будущее. Иными словами, системы мягеньких средств увеличивают временные предпочтения общества. Конкретно потому мягенькие средства, как они довольно обесцениваются, имеют тенденцию предварять кризис общества (подробнее о этом позднее).

Безупречными твёрдыми средствами могли быть те, чей припас полностью ограничен, другими словами нереально было бы создавать большее количество таковых средств. В схожем обществе единственным некриминальным методом приобретения средств было бы создание чего-нибудь, представляющего ценность, и обмен его на средства. По мере того, как все будут стремиться к получению большего количества средств, все будут становиться все наиболее продуктивными, что будет содействовать скоплению капитала, увеличению производительности и уменьшению временных предпочтений. В силу того, что объём валютной массы является фиксированным, экономический рост приведёт к тому, что цены на настоящие продукты и услуги будут падать со временем, так как ограниченное количество валютных единиц будет «охотиться» за возрастающим количеством продуктов. Так как люди могут ждать, что в дальнейшем сумеют приобрести больше за ту же самую сумму средств, таковой мир будет сдерживать незамедлительное потребление и провоцировать сбережения и инвестиции на будущее. Как это ни феноминально, но таковой мир, который повсевременно откладывает потребление, по сути в итоге будет потреблять больше в длительной перспективе, так как возросшие объёмы сбережений приведут к повышению инвестиций и увеличению производительности труда, тем делая собственных людей наиболее безбедными в дальнейшем. Схожая динамика вызовет положительную оборотную связь — при ублажении текущих потребностей и все большем внимании к будущему люди, естественно, начинают концентрироваться на остальных качествах жизни, таковых как социальные, культурные и духовные устремления. В этом и заключается сущность вольного рыночного капитализма: люди предпочитают снижать свои временные предпочтения, отодвигая на 2-ой план сиюминутное ублажение и вкладывая средства в будущее.

 

Основой хоть какого экономического роста является отсроченное ублажение, которое приводит к скоплению сбережений, что в свою очередь обуславливает инвестиции, которые продлевают длительность производственного цикла и наращивают производительность в самодостаточном, добродетельном цикле, не имеющем каких-то установленных естественных пределов.

Задолженность – это антипод сбережения. В то время как сбережения делают возможность для скопления капитала и получения связанных с сиим выгод, долг — это то, что может направить данную тенденцию назад, сократив припасы капитала, производительность и уровень жизни различных поколений. В предстоящем будет показано, что, когда золотой эталон был насильно отменен правительствами, средства не только лишь стали намного мягче, да и попали под контроль политиков, целевых работать с большенными временными предпочтениями, потому что они стремятся любые пару лет переизбираться на новейший срок. Это разъясняет, почему политики продолжают санкционировать внедрение мягеньких правительственных средств, невзирая на длительный вред, который они наносят экономике, гарантируя, что они останутся доминирующей формой средств в мире ( позже мы поведаем о неестественном восхождении мягеньких муниципальных средств к мировому господству).

 

Когда та либо другая форма валютных средств приобретает широкую популярность и становится доминирующим платёжным средством во всём мире, она в итоге начинает делать третью функцию средств – служить расчётной единицей. Как указывает история, эта функция является оканчивающим эволюционным шагом в естественном восхождении монетарных продуктов, которые добиваются доминирующей роли — которые поначалу являются средством скопления цены, потом — средством обмена и, в конце концов, расчётной единицей. Как разъяснял экономист Уильям Стэнли Джевонс (William Stanley Jevons):

«С исторической точки зрения, золото, как представляется, выступало, во-1-х, в качестве ценного предмета для декоративных целей; во-2-х, в качестве хранимого богатства; в-3-х, в качестве средства обмена; и, в конце концов, в как измеряло цены».

На нынешний денек бакс США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) занимает доминирующее положение и служит глобальной расчётной единицей, потому что цены более нередко выражаются конкретно в нем. Таковая однородная система выражения цен упрощает торговлю и обеспечивает (в некой степени) размеренную структуру ценообразования для глобальной экономики.

Нервная система экономики [1]

Рыночные цены являются важной коммуникативной силой в экономике. По мере того, как экономическое создание перерастает примитивные формы, индивидумам становится очень трудно принимать производственные, потребительские и торговые решения без наличия фиксированной системы мер и координат (расчётной единицы), позволяющей ассоциировать стоимость разных продуктов по отношению друг к другу.

В собственной работе «Внедрение познания в обществе» Фридрих Хайек осветил экономическую делему не только лишь как делему распределения человечьих усилий. Поточнее, финансовая неувязка заключается в распределении человечьих усилий в согласовании со познаниями, которые находятся в сознании людей, любой из которых сначала занимается собственной областью в рамках наиболее широкой экономики. Это распределённое познание содержит в себе последующее:

  • Условия производства
  • Наличие причин производства
  • Предпочтения отдельных лиц

Познания, в силу собственной оживленной и текучей природы, не могут быть вполне известны отдельному субъекту, потому что они повсевременно находятся в непрерывном потоке и в значимой степени разбросаны по почти всем мозгам. В вольной рыночной экономической системе цены фиксируют эти разрозненные познания, конвертируют их в объективную информацию и обеспечивают их обширное распространение. Ценовые сигналы являются координирующей силой систем вольного рынка. Любой отдельный человек, принимающий решение, может обоснованно полагаться на цены продуктов, имеющих отношение к его производственному процессу, так как цены сами по для себя являются результатом преобразования всех узнаваемых рыночных реалий в единую переменную, которая быть может применена для принятия практических шагов. Решения всякого отдельного лица о покупке и продаже, в свою очередь, содействуют предстоящему формированию цен, которые переносят эту изменённую информацию назад на рынок. Ценовые сигналы для участников рынка — это всё равно, что свет для глаз.

Чтоб осознать этот момент, разглядим землетрясение 2010 года, которое нанесло серьёзный вред одному из районов Чили, ответственному за огромную часть мирового производства меди. В итоге этого землетрясения существенно пострадали медные рудники и экспортная инфраструктура, что сходу же уменьшило поток новейших поставок на мировой рынок меди и привело к повышению её цены на 6,2%. Это воздействует на всех на свете, чей бизнес так либо по другому пересекается с рынком меди, но они не нуждаются ни в которых определенных познаниях о землетрясении в Чили либо рыночной конъюнктуре, чтоб принять решение о том, как на него отреагировать. Вся соответственная информация, нужная им для принятия действенных решений, содержится в самой стоимости на медь.

Немедленно все компании, которые нуждаются в меди, стимулируются к тому, чтоб уменьшить спрос, отложить закупки либо отыскать заменители. С иной стороны, все компании, которые занимаются добычей меди, стимулируются к тому, чтоб прирастить объёмы её производства. Естественный сдвиг в стоимости вдохновляет всех, кто занят в медной индустрии, действовать таковым образом, чтоб смягчить себе нехорошие последствия землетрясения. В этом и заключается сила вольного рынка с точными ценовыми сигналами.

Мудрость толпы постоянно превосходит мудрость зала заседаний совета директоров. Нереально просто взять и воссоздать адаптивность и коллективный разум рынков, путём внедрения органа централизованного планирования. Как они будут решать, кто и на сколько должен прирастить создание? Вроде бы они решили, кто и на сколько должен уменьшить потребление? Вроде бы они координировали и обеспечивали выполнение собственных решений в режиме настоящего времени в глобальном масштабе? В этом смысле цены — это финансовая нервная система, которая распространяет познания по всему миру и помогает координировать сложные производственные процессы:

  • Стимулирования конфигураций спроса и предложения для приведения их в соответствие с экономической реальностью и резвого восстановления рыночного равновесия.
  • Действенное сочетание покупателей и продавцов на рынке
  • Компенсация производителям за их производственные усилия

Без четких ценовых сигналов люди не могли бы извлекать выгоду из разделения труда и специализации, выходящей за рамки деятельности маленького масштаба. Торговля дозволяет производителям продуктов на обоюдной базе увеличивать уровень жизни, специализируясь на товарах, в каких они имеют относительное либо сравнительное преимущество – конкретно той продукции, которую они могут создавать относительно резвее, дешевле либо лучше. Четкие цены, выраженные с помощью одного, размеренного средства обмена, помогают людям найти свои сравнительные достоинства и специализироваться на их. Специализация, руководствующаяся надёжными ценовыми сигналами, дозволяет производителям увеличивать эффективность производства и копить капитал, соответствующий для их ремесла. Конкретно по данной нам причине более продуктивное распределение человечьих усилий быть может определено лишь четкой системой ценообразования в рамках вольного рынка. Не считая того (как будет показано ниже), конкретно потому капитализм превалировал над социализмом, так как при социализме отсутствовала финансовая нервная система.

Но, до этого чем погрузиться в экономические нюансы, лежащие в базе данной нам исторической идейной борьбы, и убедиться в том, что она животрепещуща и по сей денек, нужно поначалу осознать эволюционные силы, которые сформировывали средства в протяжении всей истории.

Эволюция валютных средств [1]

В процессе исторического развития средства воспринимали разные формы — морские раковины, соль, большой рогатый скот, бусы, камешки, драгоценные сплавы и муниципальные ценные бумаги — они все функционировали как средства в тот либо другой исторический момент. Роли валютных средств естественным образом обоснованы технологическими реалиями обществ, формирующих пригодность продуктов к продаже. Даже и по нынешний денек спонтанно возникают такие формы средств, как предоплаченные минутки дискуссий по мобильному телефону в Африке либо сигареты в кутузках, которые употребляются в качестве местно-ориентированной валюты. Разные валютные технологии находятся в неизменном соперничестве, подобно звериным, конкурирующим в рамках одной экосистемы. Хотя заместо того, чтоб как звериные соперничать за пищу и партнёров для спаривания, монетарные продукты соперничают за человеческие веру и доверие. Правдоподобность и надёжность сформировывают базу общественного консенсуса — источника суверенитета определенного валютного блага, из которого оно черпает свою рыночную стоимость вместе с факторами доверия и разрешениями, необходимыми для использования его в качестве платёжного средства при совершении сделок.

 

По мере того, как схожая конкурентноспособная борьба продолжает разворачиваться на вольном рынке, продукты получают и теряют валютные роли в согласовании с признаками, которые определяют, как они правдоподобны либо заслуживают доверия, и которые, как ожидается, будут оставаться такими в течение долгого времени. Как будет показано дальше, конкурентность на вольном рынке свирепо эффективна при обнародовании твёрдых средств, потому что она дозволяет сохранить достояние в длительной перспективе лишь тем, кто выбирает самую твёрдую форму средств из всех доступных. Этот обусловленный рынком естественный отбор приводит к возникновению новейших форм средств и к исчезновению наиболее старенькых форм. Подобно био естественному отбору, при котором природа повсевременно отдаёт предпочтение организмам, лучшим образом пригодным для благоденствия в соответственной экологической среде, этот рыночный естественный отбор является действием, в каком люди естественным и оптимальным образом отдают предпочтение более правдоподобным и надёжным валютным технологиям из всех доступных в рамках соответственных торговых систем. В отличие от экологической конкуренции, которая может благоприятствовать почти всем доминирующим организмам, рынок средств управляется сетевыми эффектами и способствует динамике «фаворит получает всё» (либо, по последней мере, фаворит конфискует для себя огромную часть), потому что неувязка несовпадения желаний всепригодна, и если какие-либо твёрдые средства способны решить все три, присущие ей трудности, то они станут доминирующими (как уже дискуссировалось ранее в главе о соц сетевых качествах средств).

 

Примером такового рыночного естественного отбора валютных форм является старая система камешков Раи архипелага Яп, размещенного на местности современной Микронезии. Камешки Раи представляли собой огромные каменные диски разных размеров с отверстием в центре, вес самых больших из которых достигал четырёх тонн. Эти камешки добывались на примыкающих островах Палау либо Гуаме, а потом перевозились на архипелаг Яп. Приобретение таковых камешков включало в себя очень трудоёмкий процесс добычи и транспортировки. Поставка самых больших из камешков Раи иногда добивалась труда сотки рабочих. Когда очередной гранит попадал на Яп, его располагали на видном почётном месте.

Обладатели камешков могли употреблять их в качестве платёжного средства, при всем этом даже не было необходимости перемещать гранит куда-либо на новое пространство. Довольно было объявить всем членам общины, что у камня сейчас новейший владелец. Потом любой обитатель поселения записывал эту сделку в свою индивидуальную бухгалтерскую книжку, фиксируя новейшего обладателя камня. Украсть таковой гранит было просто нереально, так как все на полуострове знали, кому и какой гранит принадлежит. Таковым образом, камешки Раи решали трёхстороннюю делему несовпадения желаний для обитателей островов Яп, обеспечивая:

  • Пригодность для сделок различных объёмов (делимость) – обилие размеров камешков дозволяло производить платёжные операции в сделках разных масштабов, не считая того, можно было рассчитываться осколками камня;
  • Пригодность для обеспечения сделок в любом месте (портативность) – так как камешки принимались в качестве платёжного средства везде на архипелаге и не требовалось их перемещать на физическом уровне, потому что довольно было просто записать их в личные бухгалтерские книжки населения островов (умопомрачительно похоже на распределённую модель бухгалтерской книжки Биткойна, как мы увидим позднее)
  • Сохранение ценности во времени (долговечность) – долговечность камешков и трудность приобретения новейших камешков, означала, что имеющийся припас камешков постоянно был велик по сопоставлению с хоть какими новенькими поставками, которые могут быть сделаны в течение определённого периода времени (высочайший показатель соотношения припасов к притоку)

 

Эта валютная система отлично работала до 1871 года, прямо до того момента, когда южноамериканский капитан ирландского происхождения по имени Дэвид О’Киф не был найден потерпевшим крушение на берегу Яп и спасён местными островитянами. Скоро О’Киф нашел возможность извлечения прибыли, покупая кокосы у япцев и продавая их производителям кокосового масла. Но он не мог заключать сделки с местными жителями, поэтому что не был обладателем камня Раи, а местным жителям не было никакого проку от его зарубежных средств. Но, он не мог заключать сделки с местными жителями, потому что не являлся обладателем камня раи, и к тому же островитяне не признавали никаких чужестранных средств, от которых им не было никакого проку. Но О’Киф не собирался сдаваться. Не отчаявшись отказом, О’Киф отплыл в Гонконг, где и заполучил нужные инструменты, огромную лодку и взрывчатку для добычи камешков Раи на примыкающем Палау. Хотя сначала он повстречал противодействие со стороны местных обитателей, в конце концов, он всё-таки сумел употреблять свои камешки Раи для покупки кокосов у япчан. Вдохновлённые фуррором О’Кифа возникли и остальные искатели наживы, и скоро поток камешков Раи на полуостров резко возрос. Это спровоцировало конфликт (наиболее острый способ разрешения противоречий в интересах, целях, взглядах, возникающий в процессе социального взаимодействия) и нарушило экономическую деятельность на архипелаге. Используя современные технологии для наиболее дешёвого приобретения камешков Раи, иноземцы смогли скомпрометировать твёрдость этого старого монетарного продукта.

Рынок закономерно выступил против камешков Раи, поэтому что с уменьшением соотношения припасов к притоку, они стали наименее надёжными как хранилище ценности и, таковым образом, утратили свою продаваемость в длительном плане, что, в конечном счёте, привело к исчезновению данной нам древней монетарной системы.

 

Схожая история разыгралась и в старой Западной Африке, где в протяжении почти всех веков в качестве средств использовались бусы «аггри». Эти мелкие стеклянные бусины очень высоко ценились в тех местах, где стеклодувное ремесло обходилось недешево либо совсем не практиковалось. Высочайшее соотношение резерва и притока обеспечивало им ценность в длительной перспективе. Так как бусины аггри были малогабаритными и лёгкими, из их можно было без особенного труда составлять колье либо браслеты и без заморочек транспортировать, тем решая делему их использования как платёжного средства в сделках разных масштабов и везде на местности Западной Африки. В XVI веке европейские путники и торговцы открыли, что такие бусы имеют высшую ценность посреди западноафриканцев, и начали их массовый импорт в Африку, так как европейские технологии производства стекла делали их очень дешёвыми для производства. Медлительно, но правильно, европейцы употребляли эти дешёвые бусины для приобретения большей части драгоценных ресурсов Африки.

Конечным результатом этого вторжения в Африку стала передача её больших природных богатств европейцам и перевоплощение бусин аггри из твёрдых средств в мягенькие. Снова же, рынок естественным образом проголосовал против валютного продукта, как соотношение его припасов к притоку начало понижаться, так как в итоге его функция в качестве хранилища ценности и, как следует, его продаваемость со временем были скомпрометированы. Хотя детали могут различаться от примера например, эта лежащая в базе динамика резкого увеличения притоков и девальвация резервов, предвещающая утрату продуктом его монетарного статуса, была схожей для всех форм средств в протяжении всей истории.

Сейчас прямо на наших очах в Венесуэле разворачивается подобная картина, которая и стала предпосылкой коллапса венесуэльского боливара (в то время как некие венесуэльцы употребляют биткойны для защиты собственного богатства, так как их муниципальная валюта терпит крах).

По мере того, как общества продолжали развиваться, они начали отходить от артефактных средств, таковых как камешки и стеклянные бусины, и перебегать на валютные сплавы. Вначале создание металлов было сложным и трудоёмким, что не дозволяло стремительно прирастить имеющийся резерв и присваивало им длительную ценность. А именно, золото, с его чрезвычайной редкостью в земной коре и его фактической неразрушимостью, сделало его только твёрдой монетарной технологией. Добыча золота была связана с трудностями, ограничивая рост предложения по сопоставлению с его имеющимся припасом, который в принципе не мог быть уничтожен. Долговечность золота дозволила людям передавать накопленное достояние из поколения в поколение и производить долгосрочное планирование собственных действий (что является проявлением наиболее низких временных предпочтений), что повлекло за собой распространение старых цивилизаций:

Самые ранешние монеты встречаются в главном в тех частях современной Турции, которые создавали древнее царство Лидия. Они сделаны из природного соединения золота и серебра, именуемого электрумом.
Валютные сплавы [1]

Крайний теран Римской республики Юлий Цезарь выпустил золотую монету под заглавием «ауреус», которая содержала обычное количество золота — восемь гр. Ауреус обширно циркулировал в торговле по всей Европе и в Средиземноморье, вместе с серебряной монетой под заглавием «денарий», которая использовалась из-за собственной потрясающей пригодности для сделок хоть какого размера. Совместное внедрение этих монет позволило сделать систему твёрдых средств, которая расширила сферу торговли и специализации в Древнем Свете. За 75 лет использования таковой системы республика стала наиболее экономически размеренной и целостной и сохраняла статус-кво прямо до прихода к власти грустно известного правителя Нерона.

Читайте также:  Механика анонимных койнов — часть 1

Нерон стал первым, кто ввёл в практику, так называемое «обрезывание монет», когда собранные с людей средства переплавлялись и чеканились в новейшие монеты с той же номинальной стоимостью, но с наименьшим содержанием драгоценных металлов, а разница в сплаве забирал для себя правитель для собственного обогащения. Подобно современной инфляции, это был метод укрытого налогообложения населения путём обесценивания государственной валюты. Нерон и сменявшие друг дружку цари в течение нескольких сотен лет продолжали практику обрезки монет для финансирования муниципальных расходов:

Исааку Ньютону приписывают изобретение прибавления маленьких полосок на ребре монеты (гурчение) в качестве меры защиты от обрезывания. Такие полосы (являющиеся одним из видов дизайна гурта монеты) всё ещё находятся на большинстве монет в мире и сейчас.

Равномерно граждане поняли этот обман и стали копить монеты с наиболее высочайшим содержанием драгоценных металлов и растрачивать «испорченные» монеты, потому что, согласно закону, они должны были быть приняты по номинальной цены при погашении долгов, что является одним из первых случаев внедрения законодательства о платёжных средствах. Это, очевидно, вызвало увеличение цен на монеты с наиболее высочайшим содержанием драгоценных металлов и снижение цен на монеты с наименьшим содержанием.

Таковая динамика стала потом известна как закон Грешема: нехорошие средства (мягенькие средства) теснят из воззвания отличные средства (твёрдые средства). Это принципиальный закон, о котором следует держать в голове, когда мы рассматриваем то, какое воздействие на стоимость биткойна оказывает нынешнее его накопительство.

В конце концов, была введена новенькая монета под заглавием солид, которая содержала всего 4,5 грамма золота, что составляло чуток больше половины содержания золота в начальной монете ауреус. В связи с сиим понижением цены монеты начался цикл, знакомый почти всем современным экономикам, содержащимся за счёт муниципальных средств — обрезка монеты понизила настоящую стоимость средств, прирастила валютную массу, отдала императору возможность продолжать неосторожные растраты и в конце концов завершилась безудержной инфляцией и экономическим кризисом.

По аналогии с нынешней практикой центральных банков, швейцарский банкир Фердинанд Липс (Ferdinand Lips) отлично обобщил исторический урок той эры в поучение будущим поколениям:

«Невзирая на то что римские цари отчаянно пробовали «управлять» экономикой, им удавалось только ухудшить кризис. Они законодательно регулировали цены, размеры оплаты труда, стоимость валютных единиц, но это больше напоминало попытку заткнуть пальцем дыру в плотине. Империя погрязла в коррупции, беззаконии, мошенничестве; тяга к спекуляциям и азартным играм распространялась по стране как чума».

В хаосе разрушающейся Римской Республики к власти пришёл Константин Величавый. Стремясь вернуть некогда величавую империю, Константин начал проводить ответственную экономическую политику. Поначалу он брал на себя обязательство поддерживать вес солида на уровне 4,5 граммов золота, закончил практику обрезывания монет и начал чеканить эти стандартизированные золотые монеты в больших количествах. Потом Константин двинулся на восток и основал Константинополь в современном Стамбуле. Так родилась Восточная Римская Империя, избравшая солид в качестве собственной главный валютной единицы.

Рим же продолжал деградировать во всех сферах, из-за использования мягеньких средств в воззвании, до того времени, пока совсем не пал под напором варваров в 476 году нашей эпохи. Тем временем Константинополь процветал. Солид, который в итоге стал известен как безант, обеспечил Константинополю твёрдую валютную систему, благодаря которой он оставался процветающим и вольным в течение почти всех веков.
Как и в случае с Римом до него, падение Константинополя вышло лишь тогда, когда его правители начали обесценивать его валюту, что вышло приблизительно в 1050 году нашей эпохи. Как и в случае с Западной Римской Империей до неё, отход от твёрдых средств привёл к денежному и культурному упадку Византийской Империи. Опосля вереницы кризисов, следовавших один за иным, Константинополь был совсем захвачен османами в 1453 году. Тем не наименее, безант вдохновил на создание иной формы жестких средств, которая циркулирует и по сей денек, исламского динара. Люди во всём мире употребляли эту монету как средство обмена в протяжении наиболее семнадцати веков — монету, которая зародилась как солид, до этого чем сменила заглавие на безант, и, в конце концов, стала исламским динаром, доказывая тем исключительную вневременную ценность золота.

Опосля распада Римской Империи Европа погрузилась в «Тёмные века». Конкретно зарождение и развитие городов-государств (новенькая история, вокруг которой население земли начнёт организовываться) и внедрение ими денежных систем, основанных на твёрдых деньгах, позволило Европе скинуть кандалы Тёмных Веков и шагнуть навстречу эре Возрождения. Всё началось во Флоренции в 1252 году, где городские власти чеканили флорин, ставший первой масштабной европейской монетой, выпущенной со времён ауреуса Юлия Цезаря.

К концу XIV века наиболее 150 европейских городов и стран чеканили монеты в согласовании с теми же чертами, что и флорин. Предоставляя своим гражданам возможность копить достояние, используя надёжное средство сбережения ценности, которым можно было свободно вести торговлю в различных масштабах, пространстве и времени, эта система твёрдых средств освободила научный, умственный и культурный капитал в итальянских городах-государствах и, в конечном счёте, распространилась на всю Европу.
Естественно, ситуация была далека от совершенства, потому что было ещё много периодов, отмеченных разными правителями, решившими обесценить свою валюту, чтоб финансировать войну либо остальные расточительные статьи расходов.

Интернациональный Золотой Эталон [1,4]

Когда золотые и серебряные монеты использовались в качестве физического платёжного средства, они игрались взаимодополняющую роль. Серебро, имеющее соотношение припасов к сгустку, уступающее лишь золоту, имело преимущество быть наиболее подходящим для использования в сделках разных масштабов, так как его наименьшая стоимость в расчёте на вес, чем у золота, делало его безупречным средством обмена для наиболее маленьких сделок. Таковым образом, золото и серебро дополняли друг дружку, так как золото можно было употреблять для больших взаиморасчётов, а серебро – для маленьких платежей.

Но, к XIX веку, благодаря развитию банковского дела и возникновению передовых каналов телекоммуникации, у людей возникла возможность, становившаяся всё наиболее и наиболее доступной, беспрепятственно производить операции разных масштабов с внедрением картонных средств и чеков, обеспеченных золотым припасом казначейства и банков:

Бакс США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) в своё время можно было поменять на золото по просьбе.

С учётом того, что все наиважнейшие монетарные свойства, собранные в рамках финансово-валютной системы золотого эталона, выражаются с помощью картонных банкнот, потрясающая делимость физического серебра утратила актуальность, тем выводя его из роли в сделках в качестве платёжного средства (из-за деяния динамики «фаворит получает всё», о которой мы гласили ранее). По драматичности судьбы, та же самая банковская ветвь, которая содействовала установлению мирового золотого эталона, в следующие годы будет стремиться к его упразднению (подробнее о этом позднее).

Маленькой экскурс в историю серебра: таковая динамика демонетизации также разъясняет, почему «мыльный пузырь» серебра уже не раз взрывался в протяжении всей истории, когда сталкивался с золотом, и лопнет ещё не раз, если он когда-нибудь надуется опять.
Так как серебро не является самой твёрдой формой доступного валютного продукта, то в случае хоть какого значимого вкладывательного потока в серебро, его производители будут мотивированы наращивать приток серебра на рынок, а полученную от возросшего производства серебра прибыль хранить в самой твёрдой форме средств доступной им (которой до возникновения биткойна являлось лишь золото). Это обязательно приведёт к обрушению цен на серебро, лишая инвесторов вложенных ими капиталов.

В качестве наиболее свежайшего исторического примера «ловушки мягенькой валюты» в действии разглядим историю братьев Хант: В конце 1970-х годов братья-миллиардеры Уильям и Нельсон Хант решили ремонетизировать серебро и начали скупать его в больших количествах на рынке. Сначало это привело к увеличению цены на серебро, и братья Хант верили, что сумеют продолжать увеличивать его стоимость, пока не загонят рынок в угол. Они считали, что по мере удорожания сплава найдётся всё больше желающих его приобрести, в итоге что цены повысятся ещё посильнее, и в итоге серебро вновь станет пользующимся популярностью платёжным средством.

Так как они продолжали скупать серебро, а цены продолжали расти, производители и держатели серебра продолжали наводнять рынок сиим сплавом. Но сколько бы средств братья Хант ни вкладывали в это предприятие, им всё же не удалось угнаться за взрывным ростом предложения, что в итоге понизило соотношение резервов к притоку и в итоге привело к драматическому обрушению цен на серебро.  Братья Хант утратили наиболее млрд баксов (из-за безудержной инфляции муниципальных средств с того времени, их утраты в пересчёте на баксы 2019 года составили $6,5 миллиардов.) в грозном испытании, которое, возможно, является самой высочайшей ценой, когда-либо заплаченной за то, чтоб выяснить о значимости твёрдых средств и их определяющем показателе – соотношении припасов к притоку.

Движимый расширением и развитием телекоммуникационных и торговых сетей, также благодаря тому, что банки-депозитарии увеличивали пригодность золота для платежей всех объёмов за счёт выпуска обеспеченных золотом банкнот и чеков, золотой эталон стремительно распространился. Всё больше государств начали перебегать на бумажные валютные системы, вполне обеспеченные и свободно погашаемые золотом. По мере того, как всё больше государств переходили на золотой эталон, усиливался сетевой эффект, повышая ликвидность золота, его рыночную реализуемость и создавая наиболее массивные стимулы для присоединения к нему остальных государств.

Те страны, которые подольше всех оставались на серебряном эталоне до перехода на золотой, такие, как Китай и Индия, стали очевидцами колоссальной девальвации собственных валют в переходный период. В сути, демонетизация серебра поставила Индию и Китай в ситуацию, аналогичную той, что сложилась в западноафриканских странах, использовавших бусы аггри, когда к ним прибыли европейцы. Иноземцы, из государств, принявших золотой эталон, смогли получить контроль над большими объёмами капитала и ресурсов в Китае и Индии. Это приводит к главному моменту: всякий раз, когда твёрдые средства сталкиваются с наиболее мягенькой формой средств в какой-нибудь торговой системе, наиболее мягенькие средства в конечном счёте вытесняются соперниками с рынка и вымирают.

Эта динамика имеет серьёзные последствия для держателей мягеньких средств, и является принципиальным уроком для всех, кто считает, что их отказ от биткойна значит, что они защищены от эффекта его воздействия на экономику. История не один раз демонстрировала, что, если остальные выбирают наиболее твёрдую валюту, защитить себя от возможных последствий не получится.

И в конце концов, в первый раз в истории большая часть мировой экономики начала работать на базе золотого эталона твёрдых средств, который естественным образом был избран вольным рынком.

Твёрдость золота [1,3]

К этому моменту в истории фактически все стали вполне доверять потрясающему соотношению припасов и притока золота и потому считали, что могут употреблять его для надёжного хранения цены в длительной перспективе. Невзирая на тысячелетнюю добычу этого химически размеренного элемента, на нынешний денек практически всё золото, когда-либо добытое человеком, всё ещё является частью его имеющихся припасов. Припасы всего наличного золота в мире сейчас поместятся в плавательный бассейн олимпийского размера, и по оценкам составляют практически восемь трлн. баксов США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке). В земной коре золото встречается изредка, а его добыча обходится недёшево исходя из убеждений времени и энергии, что дозволяет поддерживать его приток на прогнозируемо низком уровне. Синтезировать золото хим путём нереально (так как алхимия так и не отдала хотимого результата), и единственный метод прирастить его припасы — это добыча.

Накладность добычи золота и есть та «шкура на кону», нужная для роста его притока – риск, который требуется взять на себя для получения вознаграждения. «Шкура на кону» – это теория, основанная на симметричности, балансе стимулов и антистимулов: в дополнение к положительному действию, люди также должны подвергаться наказанию, если что-то, за что они несут ответственность, пойдёт не так либо причинит вред иным. «Шкура на кону» является центральной опорой верно функционирующих систем и лежит в базе твёрдых средств. В отношении золота издержки на его добычу и опасности сформировывают антистимулы, которые уравновешиваются стимулами его рыночной цены. До того времени, пока решения не будут приниматься людьми, подверженными воздействию результатов собственных решений, система уязвима к полному краху (принципиальный момент, который мы разглядим позднее при обсуждении мягеньких муниципальных средств).

На любом эволюционном шаге развития валютных систем, рынок естественным образом выбирал форму средств с самым высочайшим соотношением резервов к притоку, легкодоступным для населения тех пор, но предстоящее развитие прекращалось, как избранная форма средств теряла это ключевое свойство. Владея самым высочайшим соотношением припасов к притоку из всех монетарных металлов, золото является самой твёрдой физической формой средств, которая когда-либо была, что разъясняет её фуррор в качестве твёрдых средств в протяжении всей истории. Даже невзирая на развитие технологий его добычи, золото как и раньше имеет относительно маленький и прогнозируемый приток, о чём свидетельствует график каждогоднего роста его предложения с 1970 года:

Уникальность золота в земной коре обеспечивает относительно низкие и прогнозируемые потоки его новейших поставок. Так как золото фактически не поддаётся разрушению, практически любая унция, которая когда-либо была добыта за всю историю, как и раньше является частью текущих припасов. Сочетание этих причин придаёт золоту самое высочайшее соотношение припасов к притоку из всех монетарных металлов и как раз является предпосылкой того, что золото сделалось мировым эталоном твёрдых средств.

Добыча золота, естественно же, имеет экономический смысл лишь в этом случае, если стоимость производства доборной унции золота меньше рыночной цены золота за унцию. Соответственно, когда стоимость на золото растёт, его добыча становится наиболее выгодной, втягивает в рынок новейших золотодобытчиков и делает новейшие способы добычи золота экономически целесообразными. Это, в свою очередь, наращивает приток золота до того времени, пока силы спроса и предложения не достигнут равновесия. Таковым образом, хотя золото является самой твёрдой формой физических средств, оно не владеет абсолютной твёрдостью, потому что конфигурации спроса на него вызывают как реакцию предложения, так и ценовую реакцию, что значит:

  • Повышение спроса на золото наращивает его стоимость
  • Увеличение цены на золото провоцирует золотодобытчиков к повышению его притока
  • Повышение потока золота наращивает его предложение
  • Повышение предложения золота оказывает понижающее давление на его стоимость

Таковым образом, конфигурации спроса на золото отчасти выражаются в его стоимости и отчасти в потоке предложения. Таковая ценовая упругость предложения справедлива для всех физических продуктов.

Для всех практических целей, как мы увидим позднее, Земля постоянно располагает огромным количеством природных ресурсов, которые можно добыть, если представить, что на их получение будет затрачено необходимое количество времени и усилий (это понадобится нам позднее в качестве аргумента в поддержку 1-го принципиального момента, когда мы разглядим воздействие конфигураций спроса на стоимость биткойна).

Окончательный расчёт [1]

Преимущество золота также состоит в том, что оно выступает в качестве инструмента для окончательных расчётов. В то время как внедрение муниципальных средств просит доверия к валютной политике и кредитоспособности органа-эмитента либо платёжных посредников, известного как риск контрагента, акт физического обладания золотом содержит в себе все причины доверия и разрешения, нужные для использования его в качестве средств. В итоге золото становится самосуверенной формой средств.
Это лучшим образом понимается при помощи тождества принятого бухгалтерского уравнения:

Активы = Обязательства + Свой капитал

Когда вы владеете золотом свободно и без ограничений, то это ваш актив и ничьи обязательства, а это значит, что ваш личный баланс состоит из 100%-ного золотого актива с 0%-ными обязанностями и 100%-ным своим капиталом (так как никто иной не имеет претензий на ваш золотой актив). Это делает золото инвентарем на предъявителя, что значит, что хоть какое лицо, находящееся в физическом владении актива, считается его легитимным обладателем. Таковая вневременная и идеальная природа золота является предпосылкой того, что оно до сего времени служит в качестве базисных средств и системы окончательных расчётов центральных банков во всем мире.

В XIX веке термин «наличность» относился к золотым резервам центральных банков, которые в то время являлись доминирующим самосуверенным валютным продуктом. Под расчётом наличными понимался перевод физического золота меж центральными банками для воплощения окончательного расчёта. В современную эру центральные банки могут создавать расчёты лишь при помощи физического золота, и до сего времени делают это временами, потому что это единственная форма средств, которая не просит доверия ни к какому контрагенту, политически нейтральна и даёт её обладателям полный суверенитет над своими средствами.

Конкретно потому золото сохраняет свою монетарную роль и сейчас, так как лишь предоставление инструмента на предъявителя может вправду стать окончательным погашением долга. В этом начальном смысле слова наличность, золото является единственной формой доминирующих валютных средств, которая когда-либо была (хотя биткойн отлично подступает для выполнения аналогичной роли в цифровую эру, но подробнее о этом позднее).
К огорчению, сочетание самосуверенности золота и его физической формы привело бы к исчезновению золотого эталона.

Централизация золота [1,4]

К концу XIX века все промышленно продвинутые страны мира официально перебежали на золотой эталон. Благодаря деятельности с внедрением твёрдых средств большая часть мира стала очевидцем беспримерного уровня скопления капитала, вольной глобальной торговли, сдержанного муниципального управления и увеличения уровня жизни.
Некие из более принципиальных достижений и изобретений в истории населения земли были изготовлены в эту эру, которая стала известна как «Красивая эра» в Европе и «Золотой век» в Соединённых Штатах. Эта золотая пора, ставшая вероятной благодаря золотому эталону, остаётся одним из величайших периодов в истории населения земли:

«Красивая эра — это период, характеризующийся оптимизмом, миром в регионе, экономическим благоденствием, верхушкой колониальных империй, также технологическими, научными и культурными нововведениями. В атмосфере этого периода процветали искусства. Почти все шедевры литературы, музыки, театра и изобразительного искусства получили признание».

Так как в истинное время почти все общества сошлись на золоте как всепригодном средстве скопления ценности, они ощутили существенное понижение торговых издержек и сопутствующий этому рост вольной торговли и скопления капитала. «Красивая эра» была периодом беспримерного глобального благоденствия. Но, стимулировавший её золотой эталон твёрдых средств мучился от серьёзного недочета: расчёты при помощи физического золота были массивными, дорогостоящими и опасными. Этот недочет связан с физическими качествами золота, потому что оно является тяжёлым, недостаточно делимым и не весьма комфортным в транзакциях.

Золото недешево хранить, защищать и транспортировать. Оно также очень тяжело на единицу объёма, что затрудняет его внедрение для ежедневных операций.

Как уже говорилось ранее, банки выстроили свою бизнес-модель вокруг решения этих заморочек, обеспечив надёжное хранение золотых припасов людей. Скоро опосля этого банки начали выпускать бумажные банкноты, которые вполне погашались золотом. Носить и проводить операции с картонными банкнотами, обеспеченными золотом, было еще проще, чем употреблять истинное золото. Предлагая потрясающую полезность и удобство, банкноты воспользовались огромным фуррором. Все это, вместе с правительственными программками по конфискации золота у людей (таковыми, как Указ Президента США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) № 6102), содействовало централизации золотых припасов в банковских хранилищах по всему миру.

Будучи неспособными противостоять соблазну экспроприации богатства путём манипулирования валютной массой, банки скоро начали выпускать больше банкнот, чем могли бы оправдать их золотые резервы, тем положив начало практике частичного банковского резервирования. Данная банковская модель содействовала созданию средств без всякой «шкуры на кону». Правительства направили на это внимание и начали равномерно захватывать банковский сектор, формируя центральные банки, так как эта модель позволяла им участвовать в сеньораже, способе извлечения прибыли конкретно из процесса сотворения средств (эмиссии):

В модели банковского дела с частичным резервированием создаются искусственные средства и кредит. К примеру, если представить, что коэффициент резервирования составляет 10% и начальный депозит в размере $100, то скоро он перевоплотится в $190. Кредитуя 90% от вновь сделанных 90 баксов, экономика скоро получит 271 бакс. Потом 343,90 бакса. Валютная масса рекурсивно растёт, так как банки практически ссужают средства, которых у их нет. Таковым образом, банки магическим образом превращают $100 в наиболее чем $1000.

Возможность надзирать этот процесс была очень соблазнительна для правительств, чтоб её проигнорировать. Полный контроль над валютной массой отдал тем, кто стоит у власти, механизм неизменного извлечения богатства из собственных людей. Фактически неограниченное финансовое достояние, которое обеспечивал печатный станок, предоставило власть имущим средства для того, чтоб вынудить умолкнуть инакомыслие, финансировать пропаганду и вести нескончаемую войну. Основополагающей экономической реальностью является тот факт, что достояние не быть может сгенерировано путём фальсификации валютной массы, ею можно лишь манипулировать и перераспределять. Сама цивилизация полагается на целостность валютного предложения, чтоб обеспечить крепкий экономический фундамент для вольной торговли и скопления капитала. Опосля того, как был установлен жёсткий контроль над превалирующим валютным порядком, последующим логическим шагом для центральных банков сделалось начало полного отказа от золотого эталона.

Отмена Золотого эталона [1]

К 1914 году большая часть больших экономик начали печатать средства сверх собственных золотых резервов сначала Первой мировой войны. Логично, что это имело много негативных последствий, некие из которых проявлялись немедленно, в то время как остальные наступали далековато не сходу. Отмена золотого эталона немедля привела к полной дестабилизации расчётной единицы, на основании которой оценивалась вся финансовая деятельность. Обменные курсы муниципальных валют сейчас плавали относительно друг дружку и становились источником экономического дисбаланса и неурядицы. В итоге этого исказились ценовые сигналы, которые сейчас стали выражаться в разных муниципальных валютах с стремительно колеблющимися обменными курсами. Это сделало задачку экономического планирования таковой же сложной, как попытка выстроить дом при помощи эластичной измерительной рулетки.

Для мира, который становится всё наиболее глобализированным и технологически сложным, свободно плавающие обменные курсы валют представляли собой значимый шаг вспять и породили то, что обычно именуют «системой частичного бартера». Сейчас людям, желающим приобрести продукты у остальных людей, которые жили на той стороне хоть какого количества воображаемых линий, именуемых государственными границами, приходилось бы употреблять наиболее 1-го средства обмена (свою свою валюту и зарубежную валюту) для окончания сделки. В которой-то степени это возродило делему несовпадения потребностей, которую средства должны были решать сначала. Сейчас раз в день обменивается наиболее 5 триллионов баксов США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) (5 000 000 000 баксов США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке)) в зарубежной валюте, образуя годичный рынок, стоимость которого наиболее чем в двенадцать раз превосходит мировой ВВП (Валовой внутренний продукт — макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех конечных товаров и услуг, то есть предназначенных для непосредственного употребления, произведённых за год во всех отраслях экономики на территории государства).

Данная ветвь является чисто паразитарной – она обогащает банкиров и высасывает из общества настоящую ценность в виде глобальных торговых трений, рыночных искажений и транзакционных издержек. По данной нам причине она исключена из расчётов ВВП (Валовой внутренний продукт — макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех конечных товаров и услуг, то есть предназначенных для непосредственного употребления, произведённых за год во всех отраслях экономики на территории государства) и существует только из-за неэффективности, вызванной централизованно управляемыми рынками капитала и отсутствием глобальной, политически нейтральной системы твёрдых средств. Возникшие в итоге этого трения в мировой торговле раздули пламя войны.

Правительства берут управление под собственный контроль [1,3]

Как неистовствовали войны 20-го века, также неистовствовали и печатные станки. Правительства со своими центральными банками продолжали увеличивать свою мощь с каждой написанной новейшей банкнотой по мере того, как их граждане становились все беднее и беднее. Смертельный удар пришёлся на 1971 год, когда большая часть стран, в итоге однобокого решения президента Никсона в Соединённых Штатах, совсем и окончательно порвали привязку к золоту. Что подводит нас к современной форме доминирующих средств: муниципальным фиатным деньгам.

Fiat — это латинское слово, значащее декрет, приказ либо разрешение.

Вот почему муниципальные средства обычно именуют «фиатными средствами», потому что их ценность существует только благодаря правительственному постановлению:

Сейчас бакс США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) не подлежит погашению, и его ценность определяется только правительственным распоряжением. Как это ни феноминально, но людей заставляли перебегать на мягенькие муниципальные бумажные средства лишь из-за их общей веры в золото как в твёрдый валютный продукт.

Это властный момент: конкретно владение золотом (суверенными, твёрдыми средствами) давало правительствам право определять стоимость собственных картонных средств (мягеньких средств) сначала. Национальные правительства могли достигнуть «суверенитета» лишь поэтому, что черпали эту власть из обладания золотом.

Феноминально, но люди были обязаны отрешиться от золотого эталона и принять мягенькие муниципальные фиатные средства лишь из-за собственной веры в золото как в твёрдое валютное благо. Это служит подтверждением того, что можно сделать искусственный актив и наделить его валютными качествами, будь то средством декрета либо благодаря естественному отбору, ведомому рынком. Правительства делали это, отбирая золото у собственных людей, что давало им возможности создавать бумажные средства и силой декретировать их стоимость. Как мы увидим позднее, Сатоши Накамото сделал это, создав биткойн и выпустив его на рынок в качестве самостоятельных суверенных средств, свободно конкурирующих за доверие и веру народа, основываясь на собственных собственных плюсах.

Центральные банки также начали участвовать в пропагандистских кампаниях, провозглашая окончание монетарной роли золота. Но их деяния звучали громче их слов на фоне того, как они продолжали копить и хранить золото, и эта практика длится и по сей денек. Золото остаётся эксклюзивным инвентарем окончательного расчёта меж центральными банками. Со стратегической точки зрения, наличие больших золотых резервов также имеет смысл для центральных банков, так как они могут принять решение о продаже резервов на рынок в случае, если золото начнёт очень стремительно дорожать и поставит под опасность стоимость картонных средств. Имея монопольное положение, защищённое и подкреплённое законами о платёжных средствах, пропагандистами и достаточным контролем над рынком золота, центральные банки могли беспрепятственно печатать средства по собственному усмотрению. Эта заоблачная льгота наделяет центральные банки исключительной властью и делает их очень небезопасными субъектами.

Говоря словами бывшего президента США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) Эндрю Джексона, прозвучавшими на конституционном съезде в 1787 году:

«Я считаю, что институт банков наиболее небезопасен, чем вооружённая армия. Если южноамериканский люд когда-нибудь дозволит личным банкам надзирать эмиссию собственной валюты, поначалу инфляцией, а потом дефляцией, то банки и компании, которыми заправляют банкиры, будут отымать у людей всю их собственность до того времени, пока их малыши не проснутся бескровными на когда-то завоёванном их отцами материке. Власть над валютной эмиссией обязана быть отобрана у банков и возвращена народу, которому она принадлежит по праву».

В отличие от ограничения потока, связанного с добычей золота, фактически нет никаких экономических ограничений, мешающих правительству печатать больше картонных средств. Так как создание доп валютных единиц фактически не просит никаких издержек (нет «шкуры на кону»), муниципальные средства — самая мягенькая форма средств в мировой истории. Как и следовало ждать, валютная масса стремительно росла, в особенности в разгар войны. В прежние времена для обществ, основанных на системах с твёрдыми средствами, как волна войны сдвигалась в пользу одной воюющей стороны над иной, сходу же велись переговоры о заключении мирных договоров, так как война является очень дорогостоящим делом. С иной стороны, печатный станок для фиатных средств отдал правительствам возможность употреблять совокупные богатства всего населения для финансирования военных операций, скрытно облагая их налогами через инфляцию. Это обеспечило наиболее потаенный, имплицитный способ финансирования войны, нежели открытое налогообложение либо продажа муниципальных облигаций военного времени. Войны стали продолжаться еще подольше и стали наиболее ожесточенными. Не случаем столетие полной войны совпало со столетием института центрального банка:

Способность печатать огромное количество средств даёт правительствам возможность финансировать военные операции путём косвенного налогообложения собственных людей через инфляцию. Это обеспечивает наиболее сокрытый метод финансирования войны, чем очевидное налогообложение либо продажа муниципальных облигаций военного времени. В итоге войны стают наиболее продолжительными и сопровождаются ростом насилия.

Как и следовало ждать, мягенькие муниципальные средства имеют ужасную репутацию в качестве хранилища ценности. Это становится совсем естественным, когда мы рассматриваем их инфляционное воздействие на стоимость золота. Унция золота в 1971 году стоила 35 баксов США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке), а сейчас её стоимость составляет наиболее 1200 баксов США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) (понижение ценности всякого бакса наиболее чем на 97% вполне обосновано инфляцией). Исходя из этих цифр, несложно увидеть, что золото продолжает расти, потому что его предложение возрастает наименее резвыми темпами, чем предложение бакса США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) (муниципальные фиатные средства). Безпрерывно растущее предложение муниципальных средств значит, что его валюта повсевременно обесценивается, потому что достояние похищается у хозяев валюты (либо активов, номинированных в ней) и передаётся тем, кто печатает валюту либо получает её ранее остальных.

Такое перераспределение богатства понятно как «эффект Кантильона»: главными бенефициарами экспансионистской валютной политики являются 1-ые получатели новейших средств, которые могут издержать их до того, как они попадут в наиболее обширное воззвание и приведут к росту цен.

Обычно, конкретно потому инфляция наносит вред беднейшим слоям населения и помогает банкирам, находящимся поближе всего к центру ликвидности (правительственному печатному станку) в современной экономике. Таковой централизованно спланированный рынок средств вполне противоречит принципам вольного рыночного капитализма.

Вольный рыночный капитализм против социализма [1]

В социалистической системе правительство обладает и контролирует все средства производства. Это, в конечном счёте, делает правительство единственным покупателем и торговцем всех серьезных продуктов в собственной экономике. Схожая централизация заглушает рыночные функции, такие как ценовые сигналы, и делает процесс принятия решений очень неэффективным. Без четкого ценообразования на серьезные продукты, сигнализирующего о их относительном предложении, спросе и соответственных рыночных критериях, нет оптимального метода найти более продуктивное распределение капитала. Не считая того, нет оптимального метода найти, сколько необходимо произвести всякого из серьезных продуктов.

Недостаток является отправной точкой всей экономики, и решения, принимаемые людьми, глупы без «шкуры на кону» в виде цены либо компромиссов. Исследование, проведённое без указания цены, показало бы, что любой желает обладать личным полуостровом, но, когда стоимость указана, выясняется, что весьма немногие могут дозволить для себя обладать личным полуостровом. Смысл тут не в том, чтоб трубить о победе вольного рыночного капитализма над социализмом, а в том, чтоб чётко разъяснить разницу меж 2-мя методами распределения ресурсов и принятия производственных решений:

  • Вольный рыночный капитализм ложит доверие на ценовые сигналы
  • Социализм доверяет централизованному планированию

Вольный рынок — это рынок, на котором покупатели и торговцы могут свободно заключать сделки на критериях, определяемых только ими, где вход на рынок и выход на него свободны и никакие третьи лица не могут ограничивать либо субсидировать каких-то участников рынка. Сейчас в большинстве государств есть отлично функционирующие, относительно вольные рынки. Но все страны мира на нынешний денек занимаются централизованным планированием самого рынка средств (так же известного как рынок денежного капитала).

В истинное время ни в какой стране мира нет вольного рынка средств, который является самым принципиальным рынком в хоть какой экономике.

В современной экономике рынок средств состоит из рынков заёмных средств. Эти рынки сопоставляют вкладчиков с заёмщиками, используя процентную ставку в качестве ценового сигнала. На вольном рынке заёмных средств предложение заёмных средств растёт с ростом процентной ставки, потому что больше людей готовы предоставлять свои сбережения взаем по наиболее высочайшей стоимости. И напротив, спрос на заёмные средства миниатюризируется с ростом процентной ставки, потому что меньше людей склонны брать в долг средства по наиболее высочайшей стоимости:

На вольном рынке средств процентная ставка (стоимость средств) определяется естественной динамикой спроса и предложения. Центральные банки пробуют «управлять» этими рыночными силами и тем делают рецессии и циклы подъёма и спада деловой активности, которые на данный момент, в современную эру числятся «нормальными».

Направьте внимание, что процентная ставка на вольном рынке капитала постоянно положительна из-за естественных положительных временных предпочтений людей, а это значит, что никто не станет расставаться с средствами, если в дальнейшем не получит их назад в большем количестве. Этими естественными рыночными силами искусственно манипулируют на любом рынке средств в мире. Все рынки средств в современном мире централизованно планируются центральными банками, которые отвечают за «управление» рынком кредитных средств при помощи инструментов валютной политики.

Так как банки сейчас также занимаются банковскими операциями с частичным резервированием, они ссужают не только лишь сбережения клиентов, да и их депозиты до востребования (валютные средства, доступные клиентам по просьбе, к примеру, чековые счета). Предоставляя вклад до востребования заёмщику и сразу сохраняя его легкодоступным для вкладчика, банки могут отлично создавать новейшие, искусственные средства (часть процесса сотворения средств из вышеупомянутого материала). Центральные банки имеют возможность манипулировать рынком денежного капитала и могут искусственно наращивать валютное предложение средством:

  • Понижения процентных ставок, что увеличивает спрос на заимствования и создание средств банками
  • Снижения нормативов неотклонимых резервов, что дозволяет банкам ссужать больше средств, чем это разрешают их резервы капитала
  • Приобретение муниципального долга либо остальных денежных активов за счёт вновь сделанных средств на открытом рынке
  • Смягчение критериев предоставления кредитов, позволяющее банкам активизировать кредитную деятельность и создание средств

На вольном рынке средств четкая сумма сбережений равна четкой сумме кредитных средств, имеющихся в распоряжении заёмщиков для производства серьезных продуктов. Конкретно потому доступность серьезных продуктов, как мы лицезрели у Гарольда и Луи, неумолимо связана с сокращением употребления. Снова же, недостаток является отправной точкой всей экономики, и его самым принципиальным последствием является представление о том, что все решения подразумевают компромиссы.

На вольном финансовом рынке, другая стоимость сбережения — это упущенная выгода от употребления, а другая стоимость употребления — это упущенная выгода от сбережения — это бесспорная финансовая действительность.

Никакие объёмы централизованного планирования не могут поменять эту фундаментальную экономическую действительность. Вот почему рынки с централизованным планированием постоянно мучаются от искажений (так именуемых «пузырей», излишков либо недостатка), так как политические программки идут вразрез с лежащими в их базе силами вольного рынка. Невзирая на это, центральные банки не прекращают попыток «управлять» этими рыночными силами для заслуги политически установленных стратегических целей. Почаще всего центральные банки пробуют провоцировать экономический рост и потребление, потому они наращивают предложение кредитных средств и понижают процентную ставку. При искусственном угнетении цены на заёмные средства (процентная ставка) производители берут на себя больше долгов для начала проектов, чем имеется сбережений для финансирования этих проектов. Эти искусственно заниженные процентные ставки не приносят никакой полезности экономике, а просто распространяют искажённые ценовые сигналы, побуждающие производителей приступать к реализации проектов, которые на практике не могут быть профинансированы за счёт имеющихся сбережений. Это создаёт рыночные преломления (иными словами, раздувает ещё один пузырь), при которых стоимость отложенного употребления оказывается меньше цены взятых сбережений. Такое искажение может сохраняться в течение некого времени, но безизбежно повлечёт за собой трагические последствия, потому что экономическую действительность недозволено длительно накалывать.

Лишнее предложение заёмных средств, не подкреплённое фактическим отложенным потреблением, вначале вдохновляет производителей заимствовать средства, потому что они считают, что эти средства дозволят им закупить все нужные для фуррора их проекта серьезные активы. По мере того, как больше производителей заимствуют и делают ставку на одно и то же количество серьезных продуктов, начинается инфляция и растут цены. В этот момент происходит манипулирование рынком, потому что проекты стают убыточными опосля роста цен на серьезные продукты (из-за инфляции) и в один момент начинают вытерпеть беду. Проекты вроде этих не могли быть запущены сначала, если б не преломления на рынке средств, создаваемые центральными банками.

Одновременный провал в масштабах всей экономики таковых чрезвычайно растянутых проектов именуется рецессией. Деловой цикл бума и спада, к которому мы все привыкли в современной экономике, является неминуемым следствием этого централизованно спланированного манипулирования рынком. Соединённые Штаты и Европа наглядно узрели иллюстрацию этого процесса, когда на замену пузырю доткомов конца 1990-х годов пришёл пузырь жилищного строительства середины 2000-х годов.

Капитализм вольного рынка не может работать без вольного рынка средств.

Как и в случае со всеми отлично функционирующими рынками, стоимость средств обязана формироваться на базе естественного взаимодействия спроса и предложения. Здоровые рынки требуют многофункциональных нервных (орган животного, служащий для передачи в мозг важной для организма информаци) систем, так как участники рынка обязаны иметь четкие ценовые сигналы для действенного принятия решений. Фундаментальные экономические характеристики ясно свидетельствуют о том, что вмешательство центрального банка в рынок средств является первопричиной всех рецессий и цикла деловой активности. Навязывая искусственную стоимость, в этом случае процентную ставку по кредитным средствам, центральные банки подавляют естественные ценовые сигналы, которые координируют решения по размещению средств меж вкладчиками и заёмщиками. Их рыночные манипуляции порождают рыночные перекосы и спады. Пробы поправить рецессию путём вливания в систему большего количества искусственной ликвидности лишь ухудшат преломления, которые вызвали кризис сначала, и подорвут новейшие пузыри.

Лишь централизованное планирование предложения «мягеньких» средств и механизма формирования цен на их может привести к масштабным сбоям в таковой экономике, так как экономика, основанная на твёрдых деньгах, остаётся крепко укоренённой в экономической действительности и сопротивляется рыночным искажениям.

Согласованность с таковыми естественными рыночными силами, как спрос, предложение и ценовой сигнал, является главный предпосылкой того, что вольный рыночный капитализм возобладал над социализмом.

Провал муниципальных фиатных средств [1,3,4]

Видя, что правительства обязаны прибегать к таковым мерам принудительного нрава, как конфискация золота и применение законов о легитимном платёжном средстве, для того чтоб достигнуть принятия фиатных средств, можно с уверенностью утверждать, что мягенькие средства неполноценны и обречены на провал на вольном рынке. Эта последняя неадекватность правительственных фиатных средств вышла на фронтальный план в мировом сознании опосля Величавой рецессии, начавшейся в 2008 году. Из-за циклопических искажений на рынке, вызванных искусственно заниженными процентными ставками и кредитными рейтинговыми агентствами без «шкуры на кону», южноамериканская субстандартная недвижимость стала самым огромным пузырём в новой истории. Как он разорвался, это привело к тому, что последствия этого кризиса стали носить глобальный системный нрав, а центральные банки по всему миру (как и следовало ждать) начали наращивать валютную массу, пытаясь вернуть свои разрушенные экономики.

Заместо того, чтоб именовать это тем, чем оно является по сути, центральные банки сейчас обманчиво именуют акт печатания средств количественным смягчением (англ. Quantitative easing, QE). Как мы уже узнали, повышение валютной массы не создаёт никакой настоящей экономической ценности, оно только вызывает рыночные преломления и содействует нерациональному перераспределению капитала. Вливание ликвидности в экономическую систему, переживающую рецессию, даёт только призрачное, временное облегчение. Печатание средств затягивает и ухудшает неминуемую корректировку, потому что экономическую действительность нереально нескончаемо накалывать. Несмотря на реальное состояние экономики, центральный банк продолжает увеличивать свои усилия по манипулированию рынком, как никогда ранее.

Тут представлено количество муниципальных фиатных средств, написанных наикрупнейшими экономиками мира с 1986 года:

Повышение валютной массы глобальными центральными банками ускоряется опосля каждой рецессии. Эта искусственная ликвидность приносит только призрачное облегчение и еще более искажает рыночные сигналы, которые сначала и вызывают преломления.

Конкретно в разгар Величавой рецессии неведомый человек под псевдонимом Сатоши Накамото представил онлайн-группе криптографов проект программного обеспечения с открытым начальным кодом под заглавием Биткойн. За крайние 20 лет было предпринято огромное количество попыток сделать цифровую наличность, но ни одна из их не увенчалась фуррором. Сначала не много кто в той группе принимал Биткойн всерьёз. Но, в конце концов, Накамото удалось уверить нескольких остальных криптографов присоединиться к проекту, и родилась сеть Биткойна.

Опосля 10 лет фактически идеальной работы Биткойн-сеть выросла с $0 до $80 миллиардов. в цены, лежащей в сети, и провела суммарный объём транзакций в $1,38 трлн. баксов США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке).

Разумеется, что эта валютная разработка в истинное время удачно соперничает на рынке и употребляется почти всеми для настоящих целей.

***

Благодарим вас за чтение первой части цикла «Средства, Биткойн и Время» и предлагаем для вас ознакомиться с остальными частями этого очерка, которые обхватывают:

Часть 2: Биткойн — его природа и значение в истории средств*

Часть 3: Время — взор на его ценность и на то, как может сложиться история средств*

________________________________________

*Перевод других частей скоро покажется на БитНовостях. *

 

Использованные в данном эссе работы и доп материалы для ознакомления

 

[1] «Короткая история средств, либо Всё, что необходимо знать о Биткойне» от Сейфедина Аммуса (прекрасный труд, на котором базирована большая часть этого очерка)

[2] «Оптимальный оптимист», Мэтт Ридли

[3] «Рискуя своей шкурой. Сокрытая асимметрия ежедневной жизни», Нассим Николас Талеб

[4] «Бычий тренд Биткойна», Виджей Бояпати

[5] «Эра криптовалют. Как Биткойн и блокчейн меняют мировой экономический порядок», Пол Винья и Майкл Кейси

[6] «Sapiens. Короткая история населения земли», Юваль Ной Харари

[7] «Биткойн-это децентрализованный организм», Часть 1и Часть 2от Брэндона Киттема

[8] «Метод PoW эффективен», Дэн Хелд

[9] «5-ый протокол», Навал Равикант

[10] «Соц договор Биткойна», Hasu

[11] «Антихрупкость», Нассим Николас Талеб

[12] «Воззвание к Джейми Даймону», Адам Людвин

[13] «Placeholder. Резюме диссертации», Джоэл Монегро и Крис Берниски

[14] «Диффузия нововведений», Эверетт М. Роджерс

[15] «Почему Америка не способна регулировать Биткойн», Beautyon

[16] «Гипербиткойнизация», Дэниел Кравиш

 

Источник

About Adminer

Check Also

Биткойн: отделяя средства от страны

(Изображение: создатель) Возникновение Биткойна делает условия для главного заслуги и большой победы населения земли: отделения …

Добавить комментарий