Четверг , 24 сентября 2020
Home / Майнинг / Биткойн – это здравый смысл

Биткойн – это здравый смысл

«Пожалуй, настроения, содержащиеся на последующих страничках, пока недостаточно престижные, чтоб вызвать всеобщую доброжелательность. Когда что-то длительно не мыслится неправильным, это даёт ему видимость корректности, так что сначала в защиту обычаев поднимается звучный шум. Но скоро суматоха стихает. Время уверяет лучше, чем разум». – Томас Пейн «Здравый смысл» (24 февраля 1776 г.)

Таковыми словами раскрывался призыв Томаса Пейна к независимости Америки сначала 1776 г. На тот момент ещё не было ясно, будет ли провозглашена независимость, но Пейн в этом не колебался. Для него это было безусловн; другого пути не было. Тем не наименее он осознавал, что публичное мировоззрение пока к этому не готово, что для него естественнее придерживаться статус-кво и независимости предпочитать примирение. Старенькые привычки живут длительно. Статус-кво защищают независимо от преимуществ, просто поэтому, что так было постоянно. Но правда с течением времени становится самоочевидной, почаще благодаря здравому смыслу, а не рассудку либо логике. Рано либо поздно личный опыт дозволит узреть ситуацию в отсутствовавшем ранее ракурсе, так что правда даст для вас пощёчину и станет до боли (переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани) тривиальной. Хотя Пейн, непременно, пробовал уверить не решившееся население при помощи логики и рассудка, в то же время это был призыв не зацикливаться на том, что противоречит самоочевидному.

По воззрению Пейна, независимость не была тестом на ум либо кое-чем, что касается лишь американских колоний. Нет, это был тест на здравый смысл, и это было, как выразился Пейн, «в интересах всего населения земли».

В почти всех отношениях то же касается и Биткойна. Это не тест на IQ. Биткойн – это здравый смысл, и он имеет фактически общечеловеческое значение. Не много кто думает о функции средств. Они участвуют фактически во всех транзакциях, которые любой из нас совершает, но никто по сути не понимает, почему либо какие характеристики разрешают деньгам отлично координировать экономическую активность. Их функцию считают кое-чем само собой разумеющимся, и, как следствие, данную тему изредка изучают. Тем не наименее, невзирая на ограниченный базис познаний, сама мысль Биткойна как средств нередко вызывает грубую реакцию. Позиция по дефлоту: нет, Биткойн порочит имеющиеся обычаи. На 1-ый взор, он стопроцентно противоречит тому, какими люди знают средства. Для большинства средства – это просто средства, поэтому что так было постоянно. У среднего человека представление о деньгах основано на обычае, и полностью естественно, что оно не подвергается сомнению.

Но здесь на сцене возникает Биткойн, и все вдруг стают профессионалами в том, что такое средства, и для таковых непонятных профессионалов Биткойн буквально не средства. Биткойн цифровой по собственной природе, не привязан к правительству либо центральному банку, волатилен и считается «неспешным», не употребляется в массовой коммерции и не лишён инфляции. Это один из тех случаев, когда что-то не смотрится как утка и не крякает как утка, но это вправду утка, тогда как то, что вы всё время считали уткой, по сути было кое-чем остальным. Если гласить о современных деньгах, когда что-то длительно не мыслится неправильным, это даёт ему видимость корректности.

Во всех кажущихся успешными нынешних применениях средства выпускаются центральным банком; они относительно размеренны и разрешают проводить практически нескончаемое число транзакций; они содействуют ежедневной коммерции; и, милостью Божьей, их предложение можно стремительно прирастить, чтоб удовлетворить потребности изменчивой экономики. Биткойн этих черт не имеет (неких – пока, остальных не будет иметь никогда), и, как следствие, почаще всего его списывают со счетов как не соответственный аспектам современных средств. И это пример того, как даже величайшие мозги могут перемудрить. Определение образов не срабатывает, поэтому что правила игры фундаментально поменялись, но игроки этого пока не поняли. Это как заплутаться в трёх соснах либо за деревьями не созидать леса. Биткойн владеет конечной редкостью, неплохой делимостью и может пересылаться по коммуникационным каналам (без цензуры). Никогда не будет больше 21 млн биткойнов. Учёные и самые почетаемые инвесторы нашего времени могут ассоциировать эти характеристики с иными приложениями на рынке и не созидать в этом ценности. Но в то же время в ответ на вопросец: предпочтёте ли вы получать оплату валютой с фиксированным предложением, которой нереально манипулировать, либо валютой, подверженной неизменному, системному и существенному обесцениванию? – подавляющее большая часть людей выбирает 1-ый вариант.

О Биткойне:

«Это, пожалуй, крысиный яд в квадрате». – Уоррен Баффетт

 

«Биткойн не достаточно на что годится… Я предпочту бананы, их хотя бы можно съесть». – Марк Кубан

Средства не вырастают на деревьях

В детстве мы все узнаём, что средства не вырастают на деревьях, но на публичном уровне либо уровне страны кажется, как будто здравый смысл нас совсем покинул. Лишь за крайние два месяца центральные банки США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке), Европы и Стране восходящего солнца (ФРС, ЕЦБ и Банк Стране восходящего солнца) вкупе прирастили предложение собственных валют на $3,3 трлн – на 20% всего за 8 недель. При всем этом большая часть пришлась на Федеральную запасную систему (ФРС), которая напечатала $2,5 трлн, увеличив валютную массу наиболее чем на 60%. И это далековато не конец; будут сделаны ещё триллионы. В этом можно быть уверенным. Здравый смысл – это то испытываемое почти всеми глубочайшее чувство неопределённости, которое гласит: «Это неразумно», либо «Это плохо кончится». Не много кто доводит эту идея до логического вывода, нередко поэтому, что мыслить о этом неудобно, но идея эта резонирует по всему миру. Хотя не все лицезреют связь с 21 млн биткойнов, всё больше людей её лицезреют. Время уверяет лучше, чем разум. Не непременно осознавать, как либо почему будет лишь 21 млн биткойнов; довольно признать на практическом опыте, что баксы в дальнейшем будут стоить существенно меньше, тогда и мысль о валюте с фиксированным предложением начнёт обретать смысл. Осознание того, почему ведущая криптовалюта может иметь фиксированное предложение, наступит опосля этого изначального понимания связи, но осознать ценность Биткойна можно и без этого. Просто однажды приходит озарение.

If people can print money, they will print money.

— Michael Goldstein (@bitstein) September 15, 2018

У всякого есть выбор: существовать в мире, где кто-то (но не ты) производит новейшие валютные единицы даром, либо в мире, где никто (включая тебя) этого не делает. Исходя из убеждений индивидума меж этими 2-мя мирами большая разница; это как ночь (то есть темное время суток) и денек, потому хоть какой, кто воспринимает решение сознательно, естественным образом предпочтёт 2-ой вариант, признав, что 1-ый неразумен и невыгоден. Представьте, что в экономике участвует 100 индивидов, любой со своими способностями. Они все условились применять единую форму средств, за какую можно брать продукты и услуги, производимые и предоставляемые иными. Но один человек владеет исключительными возможностями и может печатать средства, фактически не растрачивая времени и ресурсов. Так как человеческое время по собственной природе редчайший ресурс, требуемый для производства хоть какого продукта либо предоставления хоть какой услуги, нужных в торговле, таковой сценарий будет означать, что один человек будет безвозмездно получать то, что создают другие. Почему кто-то должен с сиим согласиться? И если заместо этого человека мы имеем компанию, а поточнее центральный банк, который должен действовать в интересах общественности, то это не меняет сущности. Если это не имеет смысла на микроуровне, то ничто магическим образом не поменяется всего только из-за большей степени разделения. Если никто не отдал бы таковой власти другому человеку, то никто не даст её сознательно и центральному банку.

Всё, что за пределами данной базовой действительности, – это абстрактная теория, полагающаяся на слепую веру, догадки и никому не понятные определения и не сплетенная с персональными решениями. Дело не в том, что некий человек либо центральный банк надёжнее остальных, а в том, что на личном уровне никому не дадут преимущество в виде способности печатать средства, независимо от его личности либо интересов. Как следует, остаётся только одна кандидатура: любой должен смотреть за тем, чтоб никто не имел таковой власти. И если ФРС может создавать баксы с нулевыми издержками, средства всё равно не вырастают на деревьях. Наиболее возможно, что данная форма средств – это по сути совсем не средства, чем то, чтоб средства вдруг магическим образом стали расти на деревьях. И на личном уровне любой мотивирован смотреть за тем, чтоб этого не было. Хотя существует давнишняя привычка не считать это неверным, ничего другого в защиту обычая предъявить нереально. Рано либо поздно все ворачиваются к действительности. В истинное время «шоку и трепету» ФРС противоборствует простота фиксированного предложения биткойна – 21 млн. Никакие рассуждения не могут опровергнуть очевидное расхождение этих 2-ух путей.

Защита имеющегося обычая

«Есть средства, и есть кредит. Единственное, что имеет значение, – это расходы, и можно растрачивать как средства, так и кредит. Когда кредит падает, чтоб уровень расходов оставался прежним, необходимо влить в систему средства. Это и делалось средством денежной системы [количественное смягчение в ответ на прошлый кризис], и это сработало». – Рэй Далио, CNBC, 19 сентября 2017 г.

Здравый смысл Биткойна
Дармовой закуски не бывает

Чем больше люди выяснят о деятельности ФРС, тем больше вопросцев она вызывает. $2 500 000 000 000 – большая цифра, но что по сути происходит? Кто получает средства? Каким будет эффект, и когда его ждать? Каковы будут последствия? Почему это совершенно может быть? Как это можно разъяснить? Всё это обоснованные вопросцы, но они не меняют того факта, что баксов сделалось намного больше и в дальнейшем любой бакс будет стоить существенно меньше. Это интуитивно понятно. Но на ещё наиболее базовом уровне необходимо признать, что печатание средств (либо создание цифровых баксов) никак не содействует экономической активности. Если совершенно по-простому, представьте, что печатный станок просто работает беспрестанно. Либо же представьте ввод баксовой суммы на компе (в сути, так ФРС и создаёт «средства»). Эта операция определённо не может сделать ничего ценного в настоящем мире. Такие деяния могут только побудить индивидов к каким-то действиям.

Нужно признать, что хоть какой ощутимый продукт либо услуга делается либо предоставляется кем-то. Тратится человеческое время, и на выходе выходит продукт. Будь то программные приложения, производственное оборудование, конечный потребительский продукт либо услуга, кто-то растрачивает на это своё время. В конечном счёте конкретно стоимость сих пор и оценивают средства. Если ввести в комп огромное число, то никакого программного обеспечения, оборудования, машин либо домов произведено не будет. Всё это создают люди, а средства координируют предпочтения всех участников экономики, компенсируя стоимость потраченного времени.

Когда ФРС в считаные недельки создаёт $2,5 трлн, она крепит свою способность оценивать человеческое время. Это не означает, что люди из ФРС действуют со злым умыслом. Но таковы последствия действий ФРС на глубинном уровне, какими бы благими ни были намерения. Снова же, деяния ФРС (случайное добавление нулей к разным банковским счетам) не могут вызывать экономическую активность. ФРС может только решить, как распределять новейшие баксы. При всем этом некие люди, компании либо сектора экономики получают преимущество над иными. Распределяя вновь сделанные баксы, ФРС подменяет функцию рынка, где цены определяют млрд людей, централизованным ценообразованием, очень влияя на баланс сил в контроле над валютным капиталом, координирующим экономическую активность. Распределение средств, например, влияет на то, что, кем и по какой стоимости строится. Средств становится больше, но людского времени, продуктов либо услуг – нет. Буквально так же деяния ФРС не делают больше рабочих мест; есть только больше баксов, которые распределяются меж трудовыми ресурсами, причём неравномерно. ФРС может печатать средства (либо создавать цифровые баксы), но не может напечатать время либо создать что-либо, не считая как искусственно манипулировать распределением ресурсов в экономике.

Заместо дармовой закуски просто больше баксов

Читайте также:  Вирус Биткойна

С 2007 г. баланс ФРС возрос в семь раз, но трудовые ресурсы выросли только на 6%. Людей, тратящих своё время, приблизительно столько же, но баксов, которыми это время вознаграждается, намного больше. Не дайте одурачить себя не поддающейся количественной оценке теории о сохранённых и потерянных рабочих местах. Бюро статистики труда США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) описывает трудовые ресурсы как всех людей от 16 лет, как работающих, так и безработных. Стоимость всякого бакса безизбежно падает, но работников больше не становится и цены, включая стоимость труда, не корректируются соразмерно росту валютной массы.

В теоретическом мире, если б ФРС в равной пропорции распределяла средства меж всеми, кто ранее держал валюту, то это не изменило бы баланс сил. Но на практике распределение богатства значительно изменяется, с мощным перевесом в сторону держателей денежных активов (которые ФРС покупает в процессе сотворения новейших баксов), также тех, кто имеет доступ к дешёвому кредиту (правительство, большие компании, богачи и т. д.). В итоге покупательная способность всякого бакса падает, лишь не сходу, причём маленькая группа выигрывает за счёт всех остальных (см. эффект Кантильона). Невзирая на последствия, ФРС идёт на это в попытке поддержать кредитную систему, которая без притока новейших баксов упадет. В экономике ФРС кредитная система выступает механизмом ценообразования, так как сумма баксового долга намного превосходит предложение баксов, чем также разъясняется, почему покупательная способность всякого бакса не сходу реагирует на повышение валютной массы.

Последствия роста валютной массы появляются равномерно, через экспансию кредитной системы. Когда кредитная система пробует сократиться, рынок и участники экономики приспосабливаются и переоценивают стоимость. Когда ФРС пробует направить назад этот естественный ход событий, наводняя рынок баксами, она, по определению, берёт функцию ценообразования на себя, фундаментально меняя структуру экономики. Рыночное решение препядствия – сокращение долга (выражение предпочтений), а решение ФРС – прирастить предложение баксов, чтоб сохранить имеющийся уровень долга. Цель – стабилизировать кредитную систему, чтоб она потом смогла расти, и в качестве исторического примера можно привести денежный кризис 2008 г. Сходу же опосля предшествующего кризиса ФРС в считаные месяцы сделала $1,3 трлн. Невзирая на это, бакс поначалу укрепился, потому что дефляционное давление в кредитной системе перевешивало повышение валютной массы, но потом, когда кредитная система начала расти, покупательная способность бакса опять стала равномерно падать. В истинное время последствия кредитно-денежного стимулирования ФРС основным образом распространяются через кредитную систему. Так было опосля кризиса 2008 г., и так будет и в сей раз, если с кредитной системой ничего не случится.

Отследить последствия в настоящей экономике трудно, но общее направление и главные недочеты явны. Когда баксов больше, любой бакс стоит меньше. Стоимость хоть какого продукта стремится к издержкам на его создание. Себестоимость сотворения баксов для ФРС нулевая. Когда ФРС и Конгресс раздают помощь, будь-то людям либо компаниям, кто-то за всё это платит. Можно считать теоремой, что печатание средств (либо создание цифровых баксов) не вызывает экономическую активность, а только сдвигает баланс сил в распределении средств и ценовых рисков. Люди лишаются власти, и она сосредоточивается в руках правительства. Это также коренным образом расстраивает функционирование экономики, искажая все цены. Но основное, стабильность валюты подвергается риску, и платят за это все. Пусть ФРС может создавать баксы безвозмездно и Казначейство США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке), как следствие, может брать кредиты практически по нулевым процентным ставкам, но дармовой закуски всё равно не бывает. Кто-то всё равно должен делать работу, и печатание средств только меняет то, кто обладает баксами, чтоб координировать и оценивать эту работу.

«Государственная конституция мудро воспрещает эмиссию картонных средств отдельными штатами, и правительству США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) не следует третировать духом этого запрета. Хотя картонная эмиссия высшей властью, может быть, имеет некие достоинства, которых нет у эмиссии штатов, и свободна от неких недочетов, которые есть у эмиссии штатов, она тем не наименее так подвержена злоупотреблению – и можно даже утверждать, что ею наверное будут злоупотреблять, – что правительство проявит мудрость, если не станет применять такое соблазнительное и опасное средство. В размеренные времена, может быть, это не будет иметь нехороших последствий и даже приведёт к чему-то отличному, но в случае серьёзных и томных чрезвычайных ситуаций это практически наверное скажется негативно. Печатать бумагу так проще, чем взимать налоги, что правительство, практикующее бумажную эмиссию, в случае таковых чрезвычайных ситуаций не может не зайти очень далековато в применении этого ресурса, чтоб избежать, как это может быть, того, что не так благоприятно для его популярности. Даже если дело не будет доведено до абсолютного пузыря, как минимум дойдёт до инфляции и искусственного положения, несопоставимого с постоянным и удачным курсом политической экономии». – Александр Гамильтон «Сочинения»

 

– Государь, – обратился он ко мне, – вы употребили чуток ранее странноватое словосочетание. Странноватое для меня, я желаю сказать…

– «Дарзанебы». Это означает – «дармовой закуски не бывает». Её и по правде не бывает, – я показал на плакатик «Дармовая закуска», висевший на стенке напротив, – по другому эта выпивка стоила бы в два раза дешевле. Желал напомнить ей, что за подарки позже приходится платить вдвойне – или выясняется, что они яичка выеденного не стоят.

– Любознательная философия.

– Это не философия, это факт. Так либо по другому, но платить нужно за всё, что получаешь, – Роберт Хайнлайн «Луна – грозная хозяйка»

Биткойн – это здравый смысл

фото: Unsplash

Почти все считают Биткойн очень сложным, чтоб он когда-либо достигнул массового распространения. На самом же деле сложен бакс, а не Биткойн. Всё становится максимально просто, если свести к меньшему общему знаменателю: будет лишь 21 млн биткойнов, и валютную массу никто не контролирует. Ни ФРС, ни кто-нибудь ещё. В конечном счёте значение имеет только это. Технически Биткойн вправду сложен. Он употребляет высшую арифметику и тайнописью и полагается на практически непонятный на 1-ый взор процесс «майнинга». Тут есть блоки, узлы, ключи, эллиптические кривые, цифровые подписи, корректировки трудности, хеши, нонсы, деревья Блекла, адреса и прочее.

Но, невзирая на всё это, Биткойн весьма прост. Если предложение будет оставаться фиксированным на уровне 21 млн, спрос на него будет расти, а с ним – и покупательная способность. И сложность его внутреннего устройства никак не обязана препятствовать принятию. Большая часть участников баксовой экономики, даже самые умные, не соображают её технически. Баксовая система не только лишь намного труднее, чем Биткойн, но также намного наименее прозрачна. Похожую степень трудности и те же базисные элементы, что в Биткойне, имеет айфон, но люди удачно им пользуются, не понимая, как он работает технически. Так же и с Биткойном: его инновация в том, что он достигнул конечной цифровой редкости при простоте деления и обмена. Будет лишь 21 млн биткойнов, точка. Сравните это с сделанными за два месяца одним центральным банком $2,5 трлн – и это всё, что необходимо знать, чтоб прийти к выводу, используя здравый смысл.

График А – предложение баксов

Плюс График Б – предложение биткойнов

Равно График В – покупательная способность биткойна относительно бакса

Почти все происходит за кулисами, но эти три графика – ключ ко всему. И люди по всему миру начинают это осознавать. ФРС создаёт триллионы баксов, тогда как темп эмиссии Биткойна не так давно в очередной раз сократился вдвое (см. уполовинивание Биткойна). Хотя большая часть людей, может быть, не понимают эти два обратных пути, тех, кто это осознает, становится всё больше (потому что инфы характерно распространяться), и этого довольно, чтоб в итоге сделать значимый дисбаланс меж спросом на Биткойн и его предложением. Когда это случится, стоимость биткойна пойдёт ввысь. Всё просто – и конкретно это привлечёт других: стоимость. Стоимость передаёт информацию. Те, кто ранее не направлял внимания, станут реагировать на ценовые сигналы. Базисный спрос в конечном счёте диктуется базовыми факторами (даже если имеет пространство спекуляция), но большинству не надо их осознавать, чтоб признать, что рынок отправляет сигнал.

Когда этот сигнал достигнет цели, станет ясно, что Биткойн прост. Скачай приложение, привяжи банковский счёт, купи биткойн. Сгенерируй адресок на компе и перебежали на него средства. Никто их у тебя не отнимет и не напечатает больше. Тогда Биткойн станет намного понятнее. На 1-ый взор он кажется сложным, но по сути всё просто, и хоть какой, кто владеет здравым смыслом и кому есть что терять, это поймёт. Достоинства так значительны, и средства – так базисная потребность, что с течением времени колебаний остаётся всё меньше. Самосохранение – единственная нужная мотивация, которая в конечном счёте избавляет все преграды.

Размеренный фундамент, лежащий в базе всего, – это фиксированное предложение, которое нереально сфальсифицировать и которое защищено от контрагентских рисков и стабильно к цензуре и конфискации. С таковым основанием не надо особенного воображения, чтоб узреть, как Биткойн из волатильной новинки эволюционирует в размеренную экономическую мощь. Строго ограниченная валютная масса против нескончаемого обесценивания; валюта, создавать которую становится всё дороже, в сопоставлении с валютой, себестоимость сотворения которой постоянно нулевая. В конце концов, валюта, чьим предложением (и, как следствие, ценовой системой) нереально манипулировать. На этом распутье начинается и завершается базовый спрос на биткойны. Люди равномерно просыпаются и понимают, что их повсевременно водят за нос какие-то самозваные специалисты, чьи заявления расползаются с ежедневной экономической реальностью.

Смотря на Биткойн, становится разумеется, что нет никаких преимуществ ни в предоставлении центральному банку способности печатать средства, ни в том, чтоб позволять ему распределять ресурсы в экономике заместо тех, из кого эта экономика состоит. С падением каждой костяшки домино принятие Биткойна растёт. Вследствие этого принятия он из волатильного, неловкого и новейшего перевоплотится в размеренный, идеальный и всесущий. Но весь этот переход будет диктоваться стоимостью, а стоимость базирована на том, что будет лишь 21 млн биткойнов. Нереально в точности предсказать, как будет эволюционировать Биткойн, поэтому что большая часть тех, кто будет определять его будущее, пока о нём даже не задумываются. Когда Биткойн привлечёт больше внимания, его способности затмят имеющиеся на данный момент ресурсы. Но недостающие ресурсы покажутся конкретно за счёт старенькой системы. В конечном счёте это конкурентность меж 2-мя валютными системами, которые следуют обратными способами.

Бананы вырастают на деревьях. Средства – нет, и Биткойн – это та сила, которая напомнит всем, что так было постоянно. Буквально так же не бывает дармовой закуски. За всё кто-то платит. Когда правительства и центральные банки больше не сумеют создавать средства из воздуха, станет максимально ясно, что завуалированная валютная инфляция постоянно была только уловкой для распределения ресурсов, за которые никто не желал платить налоги. Для здравого смысла это непременно. Можно спорить, но Биткойн – это неминуемое будущее. Время уверяет лучше, чем разум.

«Можно некое время дурачить всех либо всё время дурачить неких, но недозволено всё время дурачить всех». – Авраам Линкольн

 

«Сначала это может казаться странноватым и сложным, но, как и в случае всех уже пройденных нами шагов, скоро станет знакомым и комфортным. До провозглашения независимости материк будет ощущать себя подобно человеку, который любой денек откладывает некое противное дело, хоть и понимает, что его нужно создать: ему тошно за него браться, он желал бы, чтоб оно уже было сзади, и его повсевременно преследуют мысли о его необходимости». – Томас Пейн «Здравый смысл»

Источник

About Adminer

Check Also

Твиттер-привычки криптоэлиты

Сходство близнецов Уинклвосс не ограничивается наружностью: привычки в отношении использования твиттером они делят тоже. Почти …

Добавить комментарий